Верхушки деревьев все чаще покачивались от ветра. Небо, прячущееся за серыми слоистыми облаками, окрашивалось в красные оттенки. Все предвещало если не ураган, то как минимум очередной ливень. Того гляди, все озарится яркими вспышками, и на землю обрушится холодная вода.
Такое предчувствие непогоды Филиппу нравилось. Оно напоминало ему маму. Она могла с точностью до минуты предсказать дождь. И тогда, в детстве Филиппу это казалось невероятным даром. После слов мамы о предстоящем дожде он сидел на балконе их особняка и ждал. Три, два, один…
Сердце сжималось от восторга, когда первая капля падала на белые перила, а потом еще одна и еще, пока не грянет настоящий ливень. Мама была волшебницей, и оставалась ею даже тогда, когда Филипп, повзрослев, узнал, что Конфиниум покрывает огромный искусственный купол, и с помощью особого оборудования по четкому расписанию он запускает дождь.
Но здесь, за стеной погода никем не управляется – она сама по себе, неподвластна человеку. Здесь все настоящее…
– Филипп! – закричала где-то впереди Ноэль.
Юноша очнулся от мыслей и поспешил за девушкой, от которой изрядно отстал. Идя на свет фонарика, отблескивающего от деревьев, он, наконец, увидел фигуру Ноэль, склонившуюся над землей.
– Что там у тебя? – спросил Филипп, подбегая ближе, но ответ ему уже был не нужен.
У корней одного огромного дерева лежал потухший факел. Юноша наклонился и дотронулся до него рукой. Еще теплый.
– Чье это? – паническим голосом спросила девушка, отойдя на два шага назад. – Кто его оставил, Филипп?
– Откуда я знаю?! – раздраженно ответил юноша, поднявшись на ноги и оглядевшись вокруг.
– Он может быть где-то рядом, – нервничала Ноэль, в разные стороны вертя фонариком, но никого поблизости не было видно.
Филипп резко шикнул, поднеся палец к губам и махнув рукой в сторону девушки, чтобы та успокоилась.
Стало тихо. Несколько минут оба стояли недвижно, прислушиваясь и приглядываясь к темному лесу, но за деревьями никого не было.
– Может, кто-то из наших…
Филипп не успел договорить, как вдруг его слух разрезал пронзительный крик, невообразимый дикий вопль, эхом разнесшийся по округе. Юноша инстинктивно зажал уши руками, припав к земле. Ноэль последовала его примеру, выбросив фонарь на землю. Тот выключился, и все вокруг погрузилось во тьму.
Юноша чувствовал, как этот звук словно съедает его изнутри, выворачивая наизнанку. В мозгу будто образовалась дыра, отдаваясь острой звонкой болью. Хотелось вжаться в землю как можно сильнее, чтобы хоть как-то спрятаться.
– Что это такое?! – истошно завопил голос Ноэль, пробившись сквозь этот свистящий крик.
Филипп хотел что-то ответить, как вдруг все звуки стихли. Отдышавшись и придя в себя, он осторожно убрал руки от ушей, почувствовав, что ладони влажные. Кровь. Этот звук повредил барабанные перепонки. В голове все еще отдавался какой-то свист. Юноша подполз к Ноэль и попытался вместе с ней встать на ноги, однако обоим это удавалось с большим трудом. Голова кружилась, и к горлу подступала тошнота.
Что это был за звук? Откуда он раздавался? Вокруг ничего не было видно, и это наводило на Филиппа ужас.
– Надо уходить! – скомандовал юноша, пытаясь нащупать на земле упавший фонарик, как вдруг над его ухом раздалось чье-то хриплое горячее дыхание…
Пронзительный крик, какой-то странный, смешанный со свистом или скрипом, заполонил все вокруг, заставив птиц вспорхнуть с деревьев и лететь прочь в поисках спасения. Казалось, от этого звука небо разошлось по швам, и треск разрывающихся облаков отдавался эхом по всему лесу.
Даже закрыв уши руками, Макото ощущал сильную вибрацию в воздухе, словно это было больше, чем просто шум, чем крик или свист, словно это что-то проникало внутрь всего живого и неживого. Весь земной шар стал сжиматься от этого звука и стал таким маленьким, что спрятаться уже было негде.
Юноша вдруг осознал, что все прекратилось.
Он опустил руки, прислушиваясь к звукам вокруг. Все стало тихо. Слишком тихо. Наверное, уши все-таки заложило, потому что все слышалось как сквозь воду. Скорее всего, пострадало тело, которое Макото оставил в бункере, решив осмотреть окрестность в астральном обличье. Спустя полчаса с начала его прогулки все вокруг сотряслось от внезапного крика. А теперь слышно было только стук сердца, которое бешено пульсировало в груди, в животе, в висках… если подумать, оно словно заполонило весь лес. Макото пытался успокоить его, пытался понять, что же все-таки произошло.
