Вода всегда успокаивает. Погружаешься в нее, чувствуешь, как влага обнимает тело, а она успокаивает. Видишь волны на переливающейся поверхности, и она снова успокаивает. Слышишь тихий плеск или громкий шум прибоя – успокаивает. Ты можешь ею дышать, пить ее, быть ею, а у нее будто одно лишь предназначение – успокоить тебя.
Чувствуя жабры за своими ушами, Филипп теперь ощущал себя частью мирового океана. Словно он был его каплей. Легким движением он мог раствориться в воде, словно являлся с ней единым целым. Вода принимала в свои объятья его любого – уставшего, раздраженного, злого, одинокого… В мыслях Филиппа иногда возникала глупая идея поселиться на морском дне, если весь мир однажды станет ему слишком ненавистным. Вот только одно не даст покоя даже на самой большой глубине – несовершенная месть. Пока враг не получит по заслугам, Филипп не сможет спать спокойно.
Юноша сидел на краю бассейна, недвижно смотря в гладь воды, по которой расплывались круги от тяжелых капель, стекающих с его мокрых ног. Он просил у воды смирения. Но она молчала в ответ. Возможно, он хотел того, чего никто не мог ему дать.
Филипп пытался понять, почему отец так равнодушно отрезал его от себя и от обещанного будущего. Ему хотелось найти этому логическое объяснение, но ничего не выходило. И все то время, что Филипп пребывал здесь, он только и делал, что растил и лелеял свою ненависть, подкармливая ее обидой и злостью. Глаза словно застилала слепая жажда мести, и все остальное на ее фоне становилось ничтожно мелким и незначительным. Филипп пытался радоваться тому, что он выжил, но не получалось. Он пережил эту чертову сыворотку, но получил самую тривиальную способность. Он постоянно изнурял себя на тренировках, чтобы стать лучшим во всех рейтингах, но тренеры и так возвышали его перед всеми. Он просчитывал каждый свой шаг, чтобы завоевать авторитет не только именем, но большинство абсолютов смотрели ему в рот, ничего не требуя взамен. Филипп Марчелл, кем же ты будешь там, за стеной?
Юноша тяжело вздохнул, взглянув на свое размытое отражение в бассейне. Сейчас он чувствовал только одно – небывалую усталость.
Двери позади парня раздвинулись и послышались чьи-то тяжелые шаги.
– Хэй!
Филипп узнал голос Раджи, но не стал оборачиваться. Настроение было паршивое, и не хотелось его портить одной лишь своей унылой физиономией еще и другу.
– Не против умереть от ядерной вони? – спросил смуглый парень, усевшись рядом и бесцеремонно принявшись стягивать свою обувь.
– Господи! – воскликнул Филипп, отвернув лицо от оголенной ступни товарища. – Чтоб тебя, Радж!
Раджи расхохотался и поспешно окунул ноги в воду.
– Надеюсь, перед следующей партией призывников воду сменят, – усмехнулся он и застонал от наслаждения. – Как же я ненавижу эти туфли!
Некоторое время продлилось молчание. Филипп, глядя в воду, снова впал в задумчивость.
– Не жалеешь, что вот так попрощался с отцом? – спросил Раджи, сменив тон на более серьезный.
– Это он со мной распрощался, – ответил Филипп все с той же обидой в голосе, которую не мог скрыть, как ни старался.
– Мне все не верится, что он сам решил отправить тебя сюда. Все-таки в этом году творится что-то странное…
Филипп усмехнулся. Раджи все больше напоминал ему Тавена. "Что-то странное" – этими словами можно было описать все, что происходило с ними в последнее время.
– Все изменится, – непринужденно бросил Филипп, улыбнувшись самому себе. – Это не сойдет ему с рук.
– Ты говоришь о мести?
– Именно о ней.
– А как же наш уговор?
– Уговор в силе. Одно другому не мешает.
– Надеюсь, эта идея выветрится из твоей головы, – Раджи вздохнул и устало потянулся. – Впереди еще столько времени…
Филипп все смотрел на воду, которая так и звала к себе. А его друг небрежно болтал ногами.
– Ты у нас теперь "руководитель экспедиции", – напомнил смуглый парень, и в его голосе слышалась гордость, похожая на родительскую.
– И?
– Как же! Тебя официально признали лидером абсолютов! Разве не повод для гордости?
– Очень смешно, – Филипп толкнул его плечом. – Меня и так все считают главным. Я же сын канцлера.
– Ой-ой-ой! Вы посмотрите, какая важная фифа тут нарисовалась! – изобразив отвращение, залепетал Раджи. – Тоже мне, сын канцлера… Пф-ф…
– Заткнись, – улыбнулся Филипп.
– Надеюсь, спустя пару дней ты не сбежишь от нас, испугавшись ответственности…
– Ты серьезно? – фыркнул парень, с недоверием глянув на друга. – Кто справится с этой ролью лучше меня?
Раджи промолчал, сдержав улыбку. Он всегда провоцировал Филиппа на какое-нибудь заносчивое заявление, чтобы потом тыкать в него носом и говорить, что нужно быть выше всего этого. Да уж, Ворон кого угодно мог вогнать в краску своими колкими, но справедливыми замечаниями. И все-таки в этот раз Филипп не испытывал стыда за сказанное. Он заслуживал лидерства как никто другой, и тому причиной была не только его фамилия. Филипп был уверен, что только она сможет вести за собой абсолютов так, чтобы они не сомневались в выбранном им пути. Они уже готовы идти за ним даже в бой.
