Филипп вздохнул и повалился на спину, закинув руки за голову. Он около часа сидел тут в одиночестве, размышляя о своей ненависти и плане мести, и теперь присутствие Раджи вселяло уверенность и спокойствие. Даже оставшийся в воздухе волшебный запах его ног не мог помешать гармонии, которая постепенно наполняла Филиппа.
– Поделишься своими мыслями? – как-то настороженно спросил Раджи. – Например, о планах на будущее…
– Что за вопрос? Мы уже все со всеми обсудили.
– Я имею ввиду, мы все участвуем в твоей мести?
Филипп поднялся и многозначительно взглянул на друга. Он и не догадывался, что Раджи настолько проницательный.
– Как вариант…
– Мы приняли совместное решение, Фил.
– И я ему не изменяю! – Филипп понял, что его возмущение прозвучало как оправдание. – Но, как ты и сказал, впереди еще столько времени…
– Фил… – остановил его Раджи, сокрушенно качнув головой. – Я вижу, что тобой движет. И я знаю, что это тебя ни к чему хорошему не приведет. Ты ведь не только сын канцлера…
– Радж, я знаю, – не желая слушать, вздохнул Филипп, но его собеседника было не остановить.
– Нет, ты послушай. Ты надежный друг, ты блестящий лидер, сильный воин, выдающийся стратег и… Фил, ты просто хороший человек. Твое звание "наследника" – лишь малая крупица того человека, которого я успел узнать. Даже без своей фамилии ты останешься кем-то важным. Не забывай об этом.
Филипп благодарно кивнул, посмотрев на Раджи. Он всегда знал, когда и что нужно сказать. Можно было сколько угодно делать вид, что тебе не нужна поддержка, этот человек все равно подставит свое плечо в трудную минуту.
– Спасибо, Радж.
– Ты же знаешь, я на твоей стороне, – с улыбкой ответил смуглый парень и тут же нахмурил брови, – но не жди от меня помощи, если она навредит тебе или кому-то еще.
Филипп понимающе кивнул.
– Другого я и не ждал. Обещаю, что не буду подвергать кого-то опасности.
Раджи должен был улыбнуться такому ответу, но почему-то вдруг встал и посмотрел на друга таким серьезным взглядом, что Филиппу показалось, будто ему сейчас врежут.
– Знаешь, друг… – гробовым голосом произнес смуглый парень.
– В чем дело? – напрягся другой юноша, готовый защищаться.
– Тебе стоит охладиться!
Не успел Филипп и глазом моргнуть, как вдруг сильные руки Раджи столкнули его в бассейн, и он погрузился в воду. За резким всплеском наступила гудящая глубокая тишина. Несколько секунд Филипп не сопротивлялся и просто шел ко дну, пока все вокруг не задребезжало от мощного погружения Раджи.
Всплыв на поверхность, Филипп ощутил, как на него вновь обрушился звук окружающей реальности и смех друга…
– Что же, это наша последняя встреча, Юнис Харрисон…
Как только Юнис оказалась в кабинете Говарда, он тут же произнес эти оглушительные слова. В животе все неприятно сжалось. Даже твердо зная, что призывники никогда не возвращаются домой, даже услышав слова канцлера о какой-то секции, где абсолюты проведут остатки дней, Юнис мечтала вернуться.
– Через два года снова увидимся, – с нервной улыбкой ответила она. Кому сейчас нужно было подбадривание: ей или наставнику?
– Но ты же не веришь в это, – отрезал Говард. – И даже вернувшись сюда спустя два года, ты меня уже не вспомнишь.
– Как же! – нервно усмехнулась Юнис, все больше и больше ужасаясь словам Говарда. – Разве тебя забудешь…
Мужчина указал рукой на кресло, чтобы девушка села. Тем временем сам он подошел к окну и заглянул в него с загадочным задумчивым видом.
– Настало время рассказать тебе все до конца, – Говард выдохнул и подошел к своему столу, упершись на него руками и взглянув на девушку. – Начну с того, что я не знаю о себе совершенно ничего, кроме того, что мне нравится виски…
Юнис, сдвинув брови, пристально смотрела на своего наставника, пытаясь вникнуть в суть его слов. В каком это смысле он ничего о себе не знает? И при чем тут виски?
– Наверное, я был таким же несчастным юношей, которого забрали из семьи на службу. Наверное, у меня были любящие родители, братья или сестры, а, может, и девушка – я не знаю… Я помню лишь то, как очнулся здесь, в Кастрисе, в лазарете, и мне сказали, что я ударился головой и потерял память, и что врачи еле спасли меня. Год я провел в этом лагере, работая на них. Я все никак не мог вспомнить, кто я, как ни пытался. Мне говорили, что я из детского дома и всю жизнь работал в Кастрисе. Это выводило меня из себя – я был очень агрессивным и замкнутым. Так я жил до тех пор, пока однажды мой друг Ричард, работавший здесь врачом, не рассказал мне всю правду.
Говард обернулся к Юнис со странной ухмылкой на лице.
– Ты ведь прочла мою книгу, верно?
– Она лучшая из всех, – улыбнулась девушка.
– Я не помню, как писал ее.
– Врешь!
– Правда. Я читал ее и удивлялся, как эта книга может быть моей?!
– Что тебе рассказал Ричард? – тихим голосом произнесла Юнис, чувствуя, как колотится ее сердце.
