– Я был участником первой экспедиции за стену. Я был там и смог выжить. Не знаю, что случилось с остальными абсолютами, но я был единственным, кто добрался до Кастриса. Тогда еще никто до конца не понимал, что значит "отдавать долг государству", и я верил, что смогу вернуться к прошлой жизни. Мне соврали, что доставят меня к семье, как только я напишу книгу о мире за стеной. Как видишь, я написал ее, и я все еще здесь, – усмехнулся Говард с болью в глазах. – Они стерли мне память! Опустошили мою голову! – он вдруг взмахнул рукой, снеся со стола все, что на нем было, и бумаги разлетелись по всему кабинету. – Я застрял здесь навечно! Мне некуда идти, потому что, я не помню, кто я и где мой дом!
– Они знают, что Ричард все рассказал тебе?
– Нет. Они бы убили и его и меня.
– Тогда где же сейчас твой друг?
– На пенсии, в Столице. Он заслужил этот отдых.
– Значит, ты… то есть, в твоей крови течет…
– Ты ж моя сообразительная! Аллилуйя! – воскликнул Говард, всплеснув руками. – В мою кровь когда-то так же, как и тебе, ввели эту чертову сыворотку! Осознаешь, какое радужное существование ждет тебя здесь?
– Говард… – Юнис еле сдерживалась, чтобы не заплакать. – Мне жаль, что с тобой это сделали.
– Вот только не жалей меня, – заворчал мужчина, оглядывая тот бардак, который сам же устроил. – Я тебе не для того все рассказывал.
Говард вздохнул и подошел к девушке, взяв ее за плечи.
– Я не хочу, чтобы ты повторила мою судьбу, – уверенно произнес он, заглядывая в бегающие глаза девушки. – Со мной все ясно – я пропитый конченый алкоголик. Но ты… никогда не возвращайся обратно.
Она не хотела этого слышать. Это рушило ее последние надежды, те тоненькие ниточки, на которых только Юнис и держалась над пропастью. Теперь все стало бессмысленным…
– И куда… куда же я тогда пойду? – обреченно спросила девушка. – Что мне делать?
– Жить, детка, – произнес Говард так, словно это был очевидный ответ. – Знай – ты, как никто другой, должен держаться отсюда как можно дальше. Если бы я мог, я и сам бы отправился за стену.
– Как я могу не возвращаться вместе с остальными? – растерянно произнесла Юнис. – Как я могу там остаться? Говард, я останусь совсем одна? Я не хочу оставаться одна за стеной…
– Все будет хорошо, – мужчина видел, что Юнис была готова расплакаться, и прижал ее к себе. – Ты еще много не понимаешь, детка, но поверь, Конфиниум – гиблое место. Возможно, самое гиблое из всех мест на земле. А за стеной… там хотя бы есть еще надежда. Я уверен, ты найдешь причины остаться.
Девушка долго не хотела отпускать наставника из своих объятий, но все-таки отпрянула, заглянув в его серьезное лицо. Она хотела его запомнить.
– Ты – волчица. Будь собой, – твердо заявил мужчина, ища в глазах девушки былую отвагу, которую он увидел в ней при первой встрече и которую последнее время она так старательно подавляла. – Не прячься в себе – ты сильная, покажи это другим. Я знаю, что у тебя получится. Хватит в себе сомневаться. Ты хочешь выжить или сдаться Фридману в рабство?
Юнис смахнула слезы и прочистила горло, стараясь избавиться от нахлынувшей волны паники. Она вспомнила, что Август тоже зарекся не возвращаться обратно. Что ж, будет хоть какая-то компания…
– Я хочу выжить, – ответила она, с решимостью в глазах взглянув на наставника.
Мужчина одобрительно кивнул в ответ.
– Когда будешь готова, выпусти свою силу наружу, – сказал он, приподняв одну бровь, и указал взглядом на перчатки девушки. – Огонь поможет тебе выжить, я уверен в этом. Фридман запретил наши тренировки, потому что хотел сделать тебя слабой, уязвимой, но с самого первого дня, когда ты показала, на что способна, я понял, что сыворотка впиталась в тебя как родная. Слышишь? Ты можешь управлять огнем! Это же… это бомбезная способность!
– Это только слова, – с досадой проговорила Юнис, шмыгнув носом. – Мы с огнем существуем отдельно друг от друга.
– Там все изменится, поверь, – подмигнул он, развеивая сомнения девушки. – Делай все, чтобы защитить себя от опасности. И не забывай, в одиночку ты не выживешь – не отталкивай друзей.
– Я знаю, – ответила Юнис.
– А теперь пообещай, что никогда сюда не вернешься, – потребовал наставник.
Теперь в его лице стало отчетливо видно такую жизненную усталость, какой хватило бы на миллион человек. И Юнис честно призналась себе, что не хотела бы провести остаток своих дней точно так же, как Говард. Может, лучше действительно погибнуть где-нибудь за стеной в борьбе с малумом, чем прислуживать канцлеру и его прихвостню Фридману до конца своих дней?
– Хорошо, я обещаю, – наконец, решилась ответить Юнис. И от собственных слов ей стало не по себе.
Говард улыбнулся и, достав из ящика стола очередную бутылку виски, наполнил свой стакан и протянул его девушке.
– Хочу, чтобы этот вкус однажды напомнил тебе обо мне.
