Спустя несколько минут было устроено общее собрание. Филипп, разумеется, был во главе – все ждали его слов. Юноша стоял возле палатки лазарета, скрестив руки на груди, приняв глубоко задумчивую важную позу. Рядом с ним стоял Раджи, будто телохранитель. Он уже смело наступал на раненную ногу, как и многие другие. Все-таки тела абсолютов выносливее, чем у обычных людей.
Все перешептывались, охваченные паникой. Юнис в ожидании присела на бревно рядом с Макото и Юрием, нервно вертящим в руке пистолет.
Наконец, вождь изволил заговорить.
– Пойдем в город, о котором говорил Крамб, – уверенно заявил он. – Если данные верны, то нас забросило как раз в его сторону. Юрий определил его местоположение. Чуть больше пятисот милей – полторы недели ходьбы, если спать по пять-шесть часов и делать в сутки три часовых перерыва.
Слова Филиппа не были лишены смысла. Его идея казалась вполне разумной и целесообразной. Поэтому все слушали его, чуть ли не разинув рты. Ну еще бы – этот парень умеет рассчитывать расстояние и время! Хотя Юнис была уверена, что это заслуга Юрия.
– Будем надеяться, что в городе найдутся припасы и надежное укрытие…
Абсолюты закивали головами – веди нас, мы согласны. Однако о самом главном юноша умолчал.
– Нельзя возвращаться в Кастрис! – вдруг выпалила Юнис неожиданно для самой себя, с вызовом глядя на Филиппа.
Тот удивленно вскинул брови. Все затихли, а потом вдруг прыснули со смеху. Юнис впала в ступор.
– Что-что? – не понял Филипп или нарочно дал девушке шанс исправиться.
– В Кастрис нельзя, нужно бежать как можно дальше от Конфиниума, – уже не так уверенно отвечала Юнис, глядя на реакцию всех остальных. Даже Юрий сдержанно улыбался.
– Действительно? – наигранно удивился Филипп.
Ноэль расхохоталась, как сумасшедшая.
– Юни, ну что ты такое говоришь? – деланно, плохо справляясь с актерским мастерством, возмутился Джерт. – Мы так хотим работать на секретной базе!
– Она совсем того? – вторил кто-то еще.
– Юнис, объясни, почему нам нельзя возвращаться, – попросил Раджи, сдерживая внутренне негодование от ее слов и рвущийся наружу смех.
В тот момент Юнис осенила одна простая мысль – она самый настоящий изгой. Они все о чем-то договорились и не посвятили ее в курс дела.
– Фридмана небось боится, – хохотнула Рудо.
– Нельзя обратно! – Юнис уже пыталась перекричать возбужденную толпу, которая стала осыпать ее насмешками и непонимающими возгласами. – Говард сказал, что Фридман стирает память вернувшимся, что он и ему прочистил…
– Ах, Говард! – усмехнулся Джерт. – Этот пьяница…
– Тогда все ясно, – сложив руки на груди, ухмыльнулся Максвелл.
– Говард…
– … всего лишь алкоголик, каким-то чудом не вылетевший со своей должности, – перебил ее Филипп таким тоном, словно успокаивал взбудораженного глупого ребенка. – Не воспринимай его слова близко к сердцу.
– И Юнис, – позвал Раджи с понимающим взглядом. Голоса смолкли. – Мы не будем возвращаться.
И после этих слов многие снова рассмеялись.
Просверлив юношу взглядом, Юнис с силой сжала челюсти, закипев от злости – никто не воспринимал ее всерьез. Она только выставила себя на посмешище.
Пока девушка пыталась справиться со своим негодованием, лидер вновь завладел вниманием толпы, отвлекая их от странной сцены.
– Соберем все необходимое и отправимся в дорогу через час. Медлить нельзя – малумы видели упавший самолет и уже идут сюда, – окинув взглядом лица абсолютов и найдя в них понимание, Филипп дал команду. – Ну все, за дело!
Осознавать свое поражение неприятно. Публичное поражение неприятно вдвойне. С тебя словно срывают одежду, а хохочущая язвительным смехом толпа радуется твоему позору.
Юнис чувствовала на себе насмешливые взгляды, когда собиралась вместе со всеми в путь, когда ела у костра среди них перед уходом, когда позади были уже километры, и черный дым больше их не преследовал. И в первый день, когда группа остановилась в лесу на ночлег, никто не пытался заговорить с ней, да и Юнис сторонилась всех, затаив обиду, которую было сложно контролировать. Ни Юрий, ни Кэрри, ни Септимий – никто не потрудился ввести ее в курс дела. Когда ей собирались вообще все рассказать? Через два года? И тогда Юнис еще сильнее почувствовала укол одиночества. Все считали ее дурой.
В голове возникали даже мысли уйти из лагеря, отправившись в свободное плавание. Но страх был сильнее обиды. Уняв свои беспокойные мысли о тайном сговоре абсолютов, в котором она и рада была бы участвовать, но ее не пригласили, Юнис все-таки удалось уснуть. Пальцы крепко сжимали под головой драгоценную книгу. Если когда-то и придется выживать в одиночку, то только записи Говарда смогут ее спасти. Лук уже был готов. Стрелы на подходе. Пусть только малумы покажутся, Юнис тут же пронзит врага, и абсолюты поймут, что они зря ее недооценивали.
На следующий день во время преодоления абсолютами зарослей леса к девушке приблизился Юрий. Он вел себя как обычно, словно ничего не произошло.
– Не устала? – с заботливой улыбкой спросил он, поправив очки на носу, которые уже достаточно запылились.
