Сакура любви. Мой японский квест полностью

– И раз уж случайностей не бывает, если уж тебе дали такое имя при рождении, Ensō, ты не должен жить взаперти. Оно означает, что жизнь открыта перед тобой.

– Еще как! Я бы сказал, вспорота, как консервная банка.

Вокзал в Киото оказался на удивление современным; оттуда мы вышли на площадь с телебашней, напоминавшей по стилю советскую архитектуру.

Следуя подробнейшим инструкциям, приложенным к гостиничной брони, я собрался сесть на указанный автобус. Вероятно, следовало молиться всем святым или проникнуться безмятежной просветленностью дзен, чтобы еще и выйти на нужной остановке.

– Я остаюсь, – заявила Идзуми у подножки автобуса. – Увидимся вечером?

– Договорились… А где твоя гостиница? Недалеко от вокзала?

– Да, наверное… Сейчас пойду искать. А потом пришлю тебе координаты, где удобнее встретиться, хорошо? – добавила она, помахав смартфоном.

Мы обменялись телефонами – это означало, что мы уже не просто двое незнакомцев, сведенных на вокзале магией гоэна.

Автобус тронулся, а она так и стояла на тротуаре со своим огромным нелепым красным чемоданом высотой в половину ее роста. Когда мы свернули с вокзальной площади, я испытал облегчение, что больше ее не вижу. И если в первый раз это было облегчение, вызванное крайней усталостью, то сейчас к нему примешивалось некое ощущение счастья.

Я радовался тому, что в наш первый вечер в Киото мы встретимся вновь.

Отель оказался минималистично-функцио-нальным кубиком, затерянным на улицах старого Киото. Пока я ждал свой электронный ключ, мой взгляд упал на висевший на стене плакат. От руки там были написаны основные фразы на японском.

В своем номере – он уступал по размеру даже моему жилищу в Токио – я принял душ, облачился в спальное кимоно, которое всегда имелось даже в самых бюджетных отелях, и рухнул на узенький матрас.

С эдакой попутчицей, способной отыскать меня в многомиллионном городе, стоило немного отдохнуть: батарейки внутри этой заводной девчонки были явно долгоиграющими. Если не считать того, что фильм о потерявшемся щенке вверг ее в бездонную пропасть печали.

Несколько часов я промаялся, одолеваемый мрачными мыслями. Я размышлял о том, насколько бестолкова моя жизнь, словно она подвешена в воздухе, – круг, которому никогда не суждено сомкнуться.

Из этих раздумий меня выдернул звук телефонного сообщения.

Не представляя себе, что это за мост, и уж тем более ресторан, я кратко ответил:

До встречи оставалось еще пара часов, но я слишком устал, чтобы читать. Лучше уж и дальше продолжать парить в этом лимбе, где, в принципе, не так уж и плохо, особенно если думать об Идзуми.

Сам не пойму, как моя рука скользнула в трусы.

Свет из окон низких домов на берегу реки Камо придавал Киото вид маленького городишки, замкнутого мирка, далекого от столичного хаоса.

Я перешел мост, ведущий к величественному древнему дворцу. На сей раз мне сразу повезло: на первом этаже располагался изысканный китайский ресторан «Тока Сайкан»; табличка на входе гласила, что он открылся в 1945 году. Заглянув внутрь, я обнаружил за элегантными столиками только людей в возрасте, в основном иностранцев.

Когда я вновь вышел на улицу, Идзуми уже меня ждала. Она опять переоделась, и это, пожалуй, объясняло размер ее чемодана. Теперь на ней были облегающие джинсы и тонкий светло-голубой джемпер, под которым вырисовывалась не сдерживаемая лифчиком грудь. Я тут же опустил взгляд к ее ногам, обутым в белоснежные кеды «Onitsuka Tiger».

Косички, заплетенные еще в поезде, попрежнему обрамляли мягкие черты ее овального лица.

– С чего бы такой обалделый вид? Ты что, не ожидал меня увидеть? Ну как, идем?

– Да, конечно… А куда?

– В Гион, квартал гейш. Это рядом.

По проспекту мы дошли до узкой мрачноватой улочки, и я вспомнил страницы путеводителя. В Киото оставалось не более сотни гейш, и мало кому удается их увидеть. Они работают по контракту в чайных, куда их до самых дверей доставляют на машине. Нужно сильное везение, чтобы улучить момент и мельком увидеть этих артистических дам.

Улочка Понто-тё, по которой мы двигались, была застроена старыми деревянными домами, украшенными фонариками. В некоторых зданиях размещались рестораны кухни кайсэки[33], запредельно дорогие.

Между традиционными постройками время от времени обнаруживался отделанный толстыми досками узкий проход, позволяющий выйти на параллельную улицу, вдоль которой неспешно несла свои воды река.

– Похоже, поужинать здесь не удастся, – скорчив недовольную мину, заявила Идзуми. – Это для зажравшихся японцев. А если…