Сакура любви. Мой японский квест полностью

Остаток фразы я недослушал, окаменев при виде вывески на каком-то заведении на первом этаже.

– А сейчас что? – поинтересовалась Идзуми, потянув меня за руку.

На экране в моем мозгу вспыхнул третий пункт списка: «Спеть „Zero Cold“ в баре „Стардаст“».

– Ты знаешь песню под названием «Zero Cold»?

– Первый раз слышу. Это что-то из караоке?

– Понятия не имею… Ты не против зайти и выпить что-нибудь?

– Ладно, думаю, пиво будет как раз кстати, – согласилась Идзуми, ступая на узкую лестницу. – Хотя только гайдзину придет в голову пойти в заведение с таким названием в квартале гейш!

«Стардаст» оказался обычным пабом, без каких-либо претензий, – стойка, за которой расположилось с полдюжины завсегдатаев, и небольшая сцена. Мне доводилось видеть множество подобных заведений, когда я ездил после школы на экскурсию в Дублин, но особенность этого состояла в том, что он находился в самом сердце древнего квартала Гион.

Какой-то посетитель в кепке и дорогущих очках махнул нам, показывая, что можно занять пару стульев на крошечной сцене.

За стойкой никого не было. Скорее всего, хозяин бара отлучился в туалет.

– Можешь сделать мне одолжение? – тихо спросил я Идзуми. – У меня впечатление, что эти типы почти не говорят по-английски.

– Без всяких «почти».

– Поэтому хотел тебя попросить узнать у них, известна ли им песня «Zero Cold».

Она посмотрела на меня как на полного идиота:

– Может, уже наконец скажешь, какого черта тебе сдалась эта песня? Совсем спятил?

– Кто бы говорил…

Идзуми, недолго думая, громким голосом задала по-японски какой-то вопрос, из которого я, само собой, разобрал лишь название песни. Тут же завсегдатаи начали переговариваться, то и дело повторяя: «Zero Cold, Zero Cold…» В конце концов мужик в кепке взглянул на меня и сказал:

– Sorry, «Zero Cold» no…

В этот момент за стойкой появилась хозяйка – женщина в возрасте, богатырского сложения, – наверняка ей пришлось выдержать немало ночных баталий в своем заведении. Один из посетителей как раз что-то договаривал, эхом упомянув «Zero Cold».

Подавая нам меню, хозяйка обратилась ко мне на весьма приличном английском:

– «Zero Cold»… Если не ошибаюсь, это песня Шина Соримати, – он пел здесь раньше раз в месяц, а сейчас живет в Токио.

– А где можно послушать эту песню?

– Наверное, вживую нигде… но у меня есть диск.

Идзуми было трудно понять мой восторг, когда в руках у меня очутился диск с портретом растрепанного старого Соримати на обложке. Диск назывался «Park on the Bridge», и «Zero Cold» шел первым номером.

– Можно поставить? – попросил я.

– Конечно, все для клиента, – ответила хозяйка, доставая из чехла CD-плеер. – Кстати, что будете пить?

Мы заказали два пива «Асахи», тем временем бар заполнили звуки гитары. Голос Шина Соримати, резковатый и пронзительный, выводил:

После этого слов было уже не разобрать, пока после второй строфы Соримати не перешел к припеву:

– Полный отстой, – заявила Идзуми, но песня продолжалась.

– По-моему, ничего страшного. Почему ты так злишься? – Заметив, что вот-вот опять начнется припев, я взял телефон и попросил Идзуми: – Подожди секунду, мне нужно записать.

К счастью, после длинного гитарного соло припев повторился еще пару раз, так что мне хватило времени его сохранить. Потом я поднес телефон к самому носу возмущенной Идзуми.

– Можешь подпеть?

– Совсем сбрендил?

Не тратя времени, я заголосил вместе с припевом, звучавшим в последний раз:

От души развлекаясь, три типа за стойкой – наверняка им доводилось слышать эту песню из уст автора – присоединились к моему грустному завыванию:

Импровизированное караоке завершилось бурей аплодисментов всех участников, поднявших в нашу честь свои стаканы с виски. Идзуми долго сопела, а потом развопилась:

– Фу, гадость какая! Хотя, признаю, вышло забавно. Откуда, черт побери, ты знаешь эту песню?

– Честно, я впервые ее слышал, – ответил я, чокаясь с ней бутылкой пива. – Одна подруга, которую я очень любил, каким-то образом о ней узнала и… – я почувствовал, что мне изменяет голос, – ну и поручила мне глянуть, не ошивается ли здесь до сих пор этот Соримати, пусть даже в виде диска.

– Она умерла.

Идзуми произнесла эти слова так решительно, без тени сомнения, что я потерял дар речи. На ее лице, прежде легкомысленном и неодобрительном, появилось выражение глубокой серьезности.

– Да. Как ты узнала?