Сакура любви. Мой японский квест полностью

Через десять минут мы входили в темное двухэтажное здание. Первый этаж занимал магазин, где около десятка продавщиц в зеленых передниках и белоснежных косынках хлопотали вокруг посетителей.

Идзуми провела меня по коридору, который заканчивался ширмой, отделявшей магазин от чайного салона.

Мы уселись у стойки; изящная юная официантка с легким поклоном подала нам по паре маленьких пирожных. Затем поставила кипятиться воду, узкой палочкой набрала немного зеленого порошка и высыпала его в большую чашу. Затем вылила воду из ковшика в чашу и чем-то вроде кисточки для бритья принялась взбивать содержимое.

Чаша с темно-зеленой жидкостью, еще пузырящейся, оказалась перед Идзуми. Она приблизила свой изящный носик к напитку, понюхала и заявила:

– Вот это настоящий чай. Церемониальный матча высшего класса!

– Церемониальный из-за того, что подается на чайной церемонии?

– Ага, и у каждой школы имеется собственный рецепт матча, – добавила она; тем временем и мне подали чашу. – Этот порошок – растертые листья чая, но не абы какого. За несколько недель до сбора урожая чайный лист закрывают тканью, чтобы он приобрел более темный цвет. Эта традиция насчитывает не одну тысячу лет.

– То есть мы сейчас сидим на чайной церемонии?

– Ну да!

Идзуми хихикнула, деликатно прикрыв губы рукавом кимоно.

Пристыженный, я взял обеими руками чашу – слегка неправильной формы и грубовато вылепленную. Чай был густым, как суп, и горьким, с еле заметным сладковатым привкусом. После первого глотка я не смог решить, нравится ли он мне.

– Мои родители иногда приглашают в свой магазин женщину – чайного мастера, чтобы провести церемонию, – объясняла Идзуми. – Этот ритуал организуется только по предварительному заказу. Он проводится на специальной циновке татами и в самом коротком варианте длится не менее часа. Если у тебя нет привычки, то тебе, скорее всего, будет неудобно долго сидеть в необычной позе. Каждое движение мастера исполнено смысла и отрепетировано, как танец. Но европейцам обычно предлагают облегченную версию. Настоящая тяною[44] намного длиннее. Фактически она может продолжаться весь день.

Когда мы справились с церемониальным матча, официантка подала нам «aftertea» – намного более слабый настой чайного листа, чтобы избавить нёбо от вкуса того зеленого варева.

Именно этот момент и выбрала Идзуми, чтобы неожиданно вернуться к теме, которую я считал исчерпанной:

– Я еще не поняла, Энцо, нравишься ты мне или нет, но думаю, что потихоньку начинаю в тебя влюбляться. Это, конечно, совершенно нелепо, с учетом нашего двухдневного знакомства. Собственно, поэтому я и хочу тебе помочь.

– Я польщен, Идзуми, – выпалил я, повторив ее слова и скрывая смущение, – но что-то не припоминаю, чтобы я просил о помощи.

– Знаю, но она тебе определенно понадобится. Покажешь мне список своей… подруги?

Она вовремя сдержалась, чтобы не ляпнуть «умершей». С горьким чувством, как после чая матча, я достал из кармана письмо, сложенное так, чтобы был виден список.

Идзуми аккуратно взяла листок, словно бабочку с белыми крыльями.

– Три первых желания я уже выполнил.

– Вижу, – улыбнулась она. – И четвертое тоже выполнишь, если поедешь со мной. Я точно знаю, где слушать шум бамбука на закате.

Идзуми с энтузиазмом вскочила, и мы покинули чайный салон, чтобы обратным путем через магазин выбраться на улицу. Все десять официанток хором кричали нам вслед:

– Irasshaimase!

– Это значит: «Спасибо, что зашли», что-то в этом духе, – объяснила Идзуми, уже перешагнув порог и цокая своими деревянными сандалиями по тротуару.

Нам пришлось добираться на поезде до Арасиямы – застывшего во времени района в окрестностях Киото. По улице, обрамленной невысокими домишками, то и дело сновали рикши[45] с празднично одетыми дамами.

Спустя полчаса мы добрались до места, откуда начинался бамбуковый лес.

Я был счастлив и от души благодарен Идзуми, что она помогает мне исполнить четвертую мечту Амайи, но оказался совершенно не подготовленным к зрелищу, что ожидало меня в лесной чаще. Стволы бамбука, значительно более высокие, чем я предполагал, росли так плотно, что вечерний свет просачивался сквозь них водопадом волшебных бликов.

Пройдя метров сто, мы остановились в уголке рощи, лежащем в стороне от пешей тропы. Задрав голову, я увидел, что стволы где-то высоко в небесах соединяются, придавая окружающему пейзажу фантастический, неземной вид.

И в этот миг подул легкий ветерок, с порывистым шелестом раскачивая гигантские деревья.

– Энцо, закрой глаза… – прошептала моя спутница, – и слушай вечерний лес.

Я последовал ее совету. Идзуми взяла меня за руку. Перед моим мысленным взором встала картина – два растущих бок о бок бамбука танцуют в ритме ветра. Сжав маленькую руку девушки, в тот момент я пожелал, чтобы наше путешествие никогда не заканчивалось.

– Ты понимаешь, что говорит бамбук? – спросила она.

– Возможно, понимаю… – ответил я, – но я не сумел бы передать это словами.