Моррис, генерал и его помощники покинули ангар. Когда я вышел наружу, то увидел, что Моррис и помощники окружили генерала, и только Форрестер стоял в отдалении и разговаривал с какой-то молодой женщиной. Я бросил быстрый взгляд на нее: стройная, горящие глаза, чувственный рот.
Направляясь за самолетом на рулежную дорожку, я услышал, как меня кто-то догоняет, и обернулся. Это был Моррис.
— Вам не стоит так разговаривать с генералом.
Я улыбнулся.
— С этим старым ублюдком по-другому разговаривать нельзя. Вокруг него слишком много соглашателей.
— Все верно, но едва ли в таком случае вы продадите ему самолет. Я знаю, что Куртисс продает свои самолеты по сто пятьдесят тысяч, а наш, как минимум, будет стоить двести двадцать пять тысяч.
— Ну и что? Как ни крути, а существует некоторая разница между куриным пометом и куриным салатом. Ты не можешь купить «кадиллак» за ту же цену, что и «форд».
Моррис некоторое время смотрел на меня, потом пожал плечами.
— Что ж, дело ваше, Джонас.
Он пошел назад к генералу, а я смотрел ему вслед. Возможно, он великий инженер-конструктор, но ему не хватает спокойствия, чтобы быть хорошим торговцем. Я повернулся к механику.
— Готово?
— Готово, если готовы вы, мистер Корд.
— Отлично, — сказал я и начал забираться в кабину. В этот момент кто-то тронул меня за ногу.
— Не возражаете, если я полечу с вами? — спросил подполковник.
— Вовсе нет. Забирайтесь.
— Спасибо. Между прочим, я не знаю вашего имени.
— Джонас Корд.
— Роджер Форрестер, — ответил подполковник, протягивая руку.
Конечно же, я должен был догадаться сразу, как только услышал его имя. Роджер Форрестер был одним из асов ВВС, на счету которого было двадцать два сбитых немецких самолета. Когда я был ребенком, он был моим кумиром.
— Много слышал о вас, — сказал я.
— А я о вас немного меньше, — улыбнулся Форрестер.
Мы рассмеялись, и я почувствовал себя лучше. Протянув подполковнику руку, я помог ему забраться на крыло. Заглянув в кабину, он спросил:
— Парашютов нет?
— Никогда не беру с собой парашют. Это символ неуверенности. — Форрестер рассмеялся. — Но если хотите, для вас захвачу один.
— Да черт с ним.
Пролетев тридцать миль над поверхностью океана, я принялся выполнять обычные фигуры пилотажа, а также такие фигуры, на которые был способен только наш самолет. Форрестер даже бровью не повел.
Для демонстрации возможностей машины я направил ее вертикально в небо, на высоте четырнадцать тысяч футов она зависла в небе, как бабочка, трепыхающаяся на кончике иглы. Затем я бросил машину в штопор, и стрелка указателя скорости приблизилась к отметке пятьсот. Когда мы спустились до тысячи четырехсот футов, я отпустил штурвал и похлопал Форрестера по плечу.
Он так резко обернулся, что чуть не свихнул шею. Я засмеялся.
— Машина полностью ваша! — крикнул я.
На высоте восемьсот футов машина начала вращаться, на высоте шестьсот Форрестер вывел ее из штопора.
Я почувствовал, как она задрожала, со стороны крыльев раздался пронзительный вой. Меня вдавило в кресло, я задыхался, перед глазами поплыли круги. Внезапно стало легче, самолет начал подъем.
Форрестер обернулся ко мне.
— Я успокоился только тогда, когда мы вышли из этого пике, — прокричал он, улыбаясь. — А вы были уверены, что крылья не отлетят?
— Да как сказать... но приятно ощущать, что все обошлось.
Он засмеялся и склонился над приборной доской.
— Чудо самолет! Вы были абсолютно правы, когда заявили, что он обязательно полетит.
— Скажите это не мне, а тому старому дураку, который остался на земле.
Легкая тень омрачила лицо Форрестера.
— Попробую, но не уверен, что он мне поверит. Постарайтесь сами убедить его. — Он поднял руки. — Можете возвращаться.
Когда мы подлетали к аэродрому, я увидел Морриса и военных, разглядывавших нас в полевые бинокли. Зайдя на разворот, я тронул Форрестера за плечо. Он обернулся ко мне.
— Спорим на десять долларов, что я собью фуражку с генерала с первого захода?
После некоторого замешательства он улыбнулся.
— Спорим.
Самолет набрал высоту и спикировал на аэродром, пролетев всего в нескольких метрах над взлётной полосой. Я успел заметить изумленные лица наблюдавших за нами военных, когда машина, пролетев над их головами, свечой взмыла ввысь. Оглянувшись, я увидел, как капитан побежал за фуражкой генерала, которую сорвало у него с головы воздушным потоком. Я снова тронул Форрестера за плечо. Он смеялся так, что выступили слезы.
Самолет приземлился очень мягко, как голубь на голубятню. Я отодвинул колпак, и мы выбрались наружу. Я взглянул на Форрестера. На лице его опять появилась бесстрастная маска.
Генерал был уже в фуражке.
— Ну, Форрестер, — строго спросил он, — что скажете?
— Без сомнения, сэр, это лучший истребитель на сегодняшний день, — сказал подполковник ровным спокойным голосом, глядя в глаза своему начальнику. — Думаю, сэр, что надо немедленно приступить к испытаниям, чтобы подтвердить мою точку зрения.
— Думаете? — холодно спросил генерал.
— Уверен, сэр, — без нажима ответил Форрестер.
— Но надо учитывать все факторы, Форрестер. Вы имеете представление, сколько может стоить этот самолет?
