Почувствовав свободу, жеребец некоторое время стоял неподвижно, глядя на отца, высокого и сильного, в мерном костюме. Их глаза находились на одном уровне. Отец начал медленно поднимать руку, и жеребец взорвался. Я увидел, как сжатые кулаки отца взметнулись вверх и, словно молот, опустились между глаз животного. Жеребец замер на мгновение, и вдруг его передние ноги подогнулись, словно резиновые. Отец быстро подскочил к нему сбоку и хлопнул ладонями по шее. Жеребец повалился на бок и лежал так, подняв голову и глядя на отца. Два мексиканца, Невада и я молча наблюдали за происходящим.
Некоторое время отец и жеребец смотрели друг другу в глаза, затем животное глубоко вздохнуло и опустило голову на землю. Отец подошел к жеребцу вплотную, продернул повод между зубов и рывком заставил его подняться. Ноги жеребца дрожали, голова была покорно опущена. Он даже не повел головой, когда отец прошел перед ним, направляясь в нашу сторону.
— Теперь с ним все будет в порядке, — сказал отец, вешая на крючок аркан. — Пошли завтракать, Джонас, — крикнул он и зашагал к дому.
— Да, сэр, — крикнул я ему вслед.
Когда я догнал его у крыльца, мы обернулись. Невада уже седлал жеребца, который, хоть и взбрыкивал, но явно был напуган.
— Некоторые лошади похожи на людей, — сказал отец, глядя на меня. На его лице не было и тени улыбки. — Единственный язык, который они понимают — это хороший удар по голове.
— Никогда не думал, что тебя интересуют лошади, — ответил я. — Ты никогда не приходил в загон.
— Они и вправду меня не интересуют, — быстро ответил он. — Меня интересуешь ты. И ты только что получил наглядный урок.
Я рассмеялся.
— Урок того, как надо бить жеребцов по голове?
— Нет, ты видел, что Невада не мог справиться с ним без меня.
— Ну и что?
Мы стояли друг против друга. Отец был высоким мужчиной, во я был выше.
— А то, — ответил он, — что каким бы большим ты не вырос, ты никогда не сможешь ничего делать без моего разрешения.
Я проследовал за отцом в столовую. Рина сидела к нам спиной, и когда она подняла голову и подставила отцу щеку для поцелуя, ее белокурые, отливавшие серебром волосы блеснули. Отец взглянул на меня, и в его глазах сверкнуло торжество, Он молча уселся в кресло, но я догадался, о чем он подумал, — о том, что меня нет нужды бить по голове.
— Позавтракаешь с нами, Джонас? — спросила Рина.
Я посмотрел на нее, потом на отца и почувствовал, как к горлу подступил ком.
— Нет, спасибо, я не голоден.
Я повернулся и быстро вышел из столовой, чуть не сбив по пути Робера, который входил с подносом. Когда я вернулся в загон, Невада скакал на жеребце, приучая его к поводьям. Отец был прав, от него больше не следовало ждать неприятностей.
И вот теперь, спустя двенадцать лет, я словно наяву услышал слова отца, прозвучавшие в то утро.
— Уходи, старик, уходи! — воскликнул я, стукнув кулаком по столу. Боль от удара отдалась в плече.
— Мистер Корд!
Я удивленно оглянулся. В дверях с раскрытым ртом стоял Моррис. Его вид образумил меня.
— Не стой там, — рявкнул я, — входи. — Поколебавшись, он вошел в комнату, а следом за ним появился Форрестер. — Садитесь и выпейте, — сказал я, подвигая к ним бутылку виски.
— С удовольствием, — сказал Форрестер, беря бутылку и бумажный стаканчик. Он плеснул себе приличную порцию. — Будем здоровы!
— Это зависит от генерала. А где, между прочим, старик?
— Поехал в город, у него там встреча с производителем туалетной бумаги.
Я рассмеялся.
— По крайней мере, уж это-то он может испытать сам.
Форрестер рассмеялся, а Моррис так и остался сидеть с печальным лицом. Я подвинул к нему бутылку.
— Ты на машине?
Он покачал головой.
— Что мы теперь будем делать?
Я посмотрел на него и наполнил свой стакан.
— Я как раз подумал о том, чтобы объявить войну Соединенным Штатам. Только таким образом мы сможем доказать им преимущества нашего самолета.
Моррис опять не улыбнулся.
— Этот самолет лучшее, что я создал.
— Ну и что? — спросил я. — Черт возьми, ты ведь не понес никаких убытков. Это мои трудности. Между прочим, сколько ты заработал, делая самолеты? Эта сумма не составит одной двадцатой твоего ежегодного лицензионного платежа за тот бюстгальтер, который ты придумал для Рины Марлоу.
Что было правдой. Маккалистер углядел в этом бюстгальтере большую коммерческую выгоду и оформил патент на «Корд Эркрафт». У Морриса был заключен с нами стандартный контракт, по которому все его изобретения являлись собственностью компании, но Маккалистер оказался на высоте и предложил Моррису десять процентов лицензионных выплат в качестве премии за последний год. Таким образом, доля Морриса составила более ста тысяч долларов, так как рынок сбыта был довольно обширный. Сиськи долгое время не выйдут из моды.
Моррис промолчал, да я и не ждал от него ответа. Он был из тех, кто не слишком интересуется деньгами, а живет только работой.
Я допил виски и закурил. Конечно, мне не стоило так взрываться при упоминании об отце. В конце концов, никто не станет просто так выбрасывать на ветер миллион.
— Может быть, мне удастся что-нибудь сделать, — сказал Форрестер.
