С трех сторон тюрьма была обнесена стеной, вдоль которой росли высокие кипарисы. Единственный путь из тюрьмы вел на север — через рисовые поля арендаторов-индейцев. В восемнадцати милях к северу находилась небольшая индейская деревушка. Индейцы охотно ловили беглецов, появлявшихся в деревне, и получали по десять долларов за каждого. Если беглого не обнаруживали, считалось, что он погиб в окружавших тюрьму болотах. За двадцать лет существования тюрьмы таких случаев было всего два.
Однажды майским утром, после нескольких месяцев пребывания в неволе, Макс услышал, как один из надзирателей рассказывал другому об исчезновении заключенного по имени Джим Ривз.
— Его, что, нигде нет? — второй надзиратель огляделся.
— Ив туалете тоже, — сказал первый надзиратель, — я проверял.
— Значит, сбежал. Наверное, перелез ночью через стену.
— Глупец, — спокойно произнес первый надзиратель. — Пойду доложу начальнику.
Заключенные выстроились перед кухней, держа в руках кружки кофе и овсяные лепешки. В этот момент Макс заметил, как один из стражников выехал из ворот тюрьмы и поскакал по направлению к деревне. Он присел возле стены барака и начал есть, наблюдая за удалявшимся стражником. Рядом примостился негр-надзиратель по имени Майк, который угостил Макса десятью плетьми в день прибытия в тюрьму.
Макс посмотрел на него.
— Вся эта суета из-за Ривза?
— Конечно, — ответил Майк, прожевывая лепешку. — Подожди, увидишь, как его привезут обратно.
Он оказался прав. На следующее утро во время завтрака Джима Ривза привезли. Он сидел в повозке, зажатый с двух сторон индейцами, держащими в руках длинные ружья. Заключенные молча смотрели на него. Когда они вернулись на ужин после работ, то увидели обнаженного Ривза привязанным к столбу для экзекуций.
Надзиратели согнали заключенных к столбу — им предстояло перед ужином увидеть наказание.
Вскоре появился начальник тюрьмы.
— Вы отлично знаете, что за попытку к бегству полагается десять плетей и пятнадцать дней в клетке. — Он повернулся к Майку, стоявшему рядом с ним. — Я не хочу, чтобы Ривз потерял сознание. Пусть полностью поймет глупость своего поступка.
Майк понимающе кивнул и шагнул вперед. Плетка опустилась на тело заключенного. Со стороны казалось, что удар был не сильный, но когда Майк отвел плетку в сторону, все увидели на спине жертвы кровоточащую красную полосу.
Через секунду Ривз закричал. Плетка снова опустилась, и на этот раз в его крике послышалась неподдельная боль. Во время экзекуции Ривз три раза терял сознание, но каждый раз начальник тюрьмы плескал ему в лицо водой и дожидался, пока он не придет в себя. Когда все было кончено, тело Ривза бессильно обмякло, а спина представляла собой сплошную кровавую рану.
— А теперь отвяжите его и посадите в клетку, — сказал начальник тюрьмы.
Заключенные расступились, и Макс увидел клетку. Это был куб из металлических прутьев длиной примерно сто двадцать сантиметров. В клетке нельзя было выпрямиться в полный рост — только сидеть или, как животное, стоять на четвереньках. И абсолютно никакой защиты от палящего солнца.
Так Ривз и жил в ней, как животное, — голый, на хлебе и воде. Экскременты не убирались. Любой, кто оказал бы ему какую-либо помощь, подвергался бы аналогичному наказанию.
Макс взял свою тарелку с едой, зашел за барак, откуда не видно было клетки, опустился на землю и начал медленно есть. Рядом с ним опустился Майк и тоже начал молча есть. У Макса пропал аппетит. Он свернул сигарету, прикурил и отодвинул тарелку.
— Ты не голоден, парень? — спросил Майк. — Тогда я могу доесть твою порцию.
Макс посмотрел на него и с улыбкой перевернул тарелку, вывалив содержимое на землю.
— Зачем ты сделал это? — удивленно спросил Майк.
— Теперь я понимаю, почему ты остался здесь надзирателем вместо того, чтобы уехать и жить, как нормальный человек. Когда ты работаешь своей плеткой, ты сводишь счеты со всем миром.
В глазах надзирателя промелькнуло сочувствие.
— Ты так думаешь?
— Да, я так думаю, — холодно ответил Макс.
Негр посмотрел ему прямо в глаза.
— Тогда ты ничего не понимаешь, — мягко произнес он. — Много лет назад, когда я попал сюда, я увидел, как били человека. Когда его отвязали, тело его представляло собой кровавое месиво. Через два дня он умер. С тех пор, как я взял плетку, никто не умер, а ведь прошло уже больше двенадцати лет. И если бы ты был повнимательней, то заметил бы, что я никогда не бью дважды по одному месту. Я знаю, что меня не любят, но кто-то все равно должен делать эту работу. И уж пусть лучше это буду я, потому что я не люблю причинять людям боль, даже таким дурням, как Джим Ривз.
Макс уставился в землю, размышляя об услышанном. Что-то шевельнулось в его душе. Он протянул Майку кисет. Тот молча взял его и свернул сигарету. Так они и сидели рядом без слов, дымя сигаретами.
Джим Ривз вошел в барак. Прошел месяц с того момента, как он, согнутый, вымазанный собственными нечистотами, с глазами бешеного животного, выполз из клетки. Подойдя к нарам, где лежал Макс, он тронул его за плечо. Макс приподнялся.
— Я собираюсь удрать отсюда, — сказал Ривз.
