В тот же момент Макс услышал звук зажигаемой спички и увидел пламя. У кого-то из заключенных была свеча, которая горела недалеко от Макса.
Раздался потаенный смешок, и Макс услышал:
— Ну, сегодня-то мы увидим, как они выглядят.
— Мне все равно, как они выглядят, — раздалось в ответ. — Главное, что у них большие сиськи.
— Твоему концу здесь делать нечего, — прохрипел кто-то. — Он у тебя больше привык к руке.
Раздался сдавленный смех. Около получаса Макс лежал и слушал, как заключенные ворочаются на нарах.
— А может, они сегодня не придут? — спросил кто-то с тревогой в голосе.
— Да, придут, — успокоили его. — Они тоже долго ждали этого момента.
— Боже мой, — раздалось из дальнего конца барака. — Нет мочи ждать, я весь день думал об этих женщинах, о сегодняшней ночи.
Весь барак шумно заворочался. Макс почувствовал, как на лбу выступил пот, сердце заколотилось. Он перевернулся на живот и вытер пот. Внезапно Макса охватило страстное желание, и, чтобы отвлечься, он снова повернулся на спину и стал сворачивать сигарету. Пальцы его дрожали, табак просыпался, но он наконец справился с волнением, прикурил и глубоко затянулся.
— Нет, не придут они, — снова раздался жалобный голос.
— Ну и черт с ними — с этими... — раздался в ответ сердитый голос.
Макс лежал тихо, наблюдая за догорающей свечой. Наконец она погасла, и барак погрузился в темноту. С соседних нар послышался ласковый голос Майка:
— Как ты себя чувствуешь, малыш?
— Все в порядке.
— Дай я докурю.
Макс протянул окурок. Лицо Майка осветилось, когда он затянулся:
— Не беспокойся, малыш, — в голосе его чувствовалась уверенность. — Теперь, когда свеча погасла, они придут. Этот дурень не понимает, что женщина показывает себя настолько, насколько ей хочется этого.
Через минуту дверь открылась и в барак стали заходить женщины. Они входили молча, их присутствие выдавал только шорох босых ног. Макс повернулся, чтобы разглядеть, кто подойдет к нему, но видны были только тени, растворяющиеся в темноте. Вдруг на лицо ему опустилась рука.
— Ты молодой или старый, — раздался шепот.
— Молодой, — шепнул он в ответ.
Она нашла его руки и прижала к своим щекам. Макс стал нежно гладить ее по лицу. Кожа у нее была мягкая и теплая, он почувствовал, как от его прикосновения задрожали ее губы.
— Хочешь, я останусь с тобой? — прошептала она.
— Да.
Она легла на нары и прижала его голову к своей груди. Макс почувствовал, как тепло разливается по всему телу.
Где-то в конце барака послышался нежный, плачущий мужской голос:
— Дорогая, моя дорогая жена, как я скучал без тебя. Макс поцеловал женщину в губы и ощутил соленоватый привкус слез. Он понял, что она тоже услышала эти слова. Он закрыл глаза. Как объяснить ей то, что он чувствовал? Как объяснить, что она принесла в этот барак доброту и любовь?
— Спасибо, — с благодарностью прошептал Макс. — Спасибо, спасибо, спасибо.
На четвертый день их работы на поле к нему подошел Ривз.
— Мне надо с тобой поговорить, — быстро сказал он. — Никак не мог выбрать момент, этот черномазый все время крутится рядом. У меня есть лодка.
— Что?
— Тише, — сердито оборвал его Ривз. — Все готово. Через день после того, как мы вернемся в тюрьму, она будет стоять под кипарисами с южной стороны.
— Как тебе это удалось?
— Я договорился со своей девчонкой.
— Думаешь, не обманет?
— Уверен, что нет. Всем этим девкам надо только одно. Я пообещал, что возьму ее с собой в Новый Орлеан, если она поможет мне бежать. Так что лодка будет на месте. Мы спрячемся, пока они не перестанут искать нас, — сказал Ривз и отошел.
Вечером за ужином к нему подсел Майк.
— Теперь, когда у Ривза есть лодка, ты уйдешь с ним? — спросил вдруг Майк.
— Ты уже и об этом знаешь?
— В таком месте не бывает секретов, — усмехнулся Майк.
— Я еще не решил, — ответил Макс.
— Поверь мне, малыш, — искренне начал Майк — Тридцать дней в клетке — это гораздо дольше, чем полтора года, которые тебе осталось отсидеть.
— Но возможно, нам это удастся.
— Не удастся, — печально возразил Майк. — Начальник тюрьмы первым делом направит собак по вашему следу. Но если вы спасетесь от них, то не спасетесь от болота.
— А как они узнают, что мы пойдем через болота? Ты им скажешь?
Взгляд Майка был полон сочувствия.
— Знаешь, я надзиратель, а не фискал. Начальник тюрьмы сам догадается. Если убегает один, то он бежит через деревню, а если двое — то через болота. Так всегда бывает.
Макс в задумчивости курил сигарету.
— Пожалуйста, не надо, малыш. Не делай этого, чтобы мне не пришлось наказывать тебя. Я хочу быть твоим другом.
Макс посмотрел на гиганта, улыбнулся и положил руку ему на плечо.
— Что бы ни случилось, — серьезно произнес он, — ты останешься моим другом.
— Значит, все-таки уходишь. Ты уже все решил для себя, — Майк встал и медленно побрел прочь.
Макс посмотрел ему вслед. Как мог Майк знать то, чего он и сам еще не знал.
И только следующей ночью, когда они с Ривзом перелезли через темную стену и добрались до места, где должна была находиться лодка, Макс понял, как Майк был прав.
Ривз ползал на четвереньках вокруг деревьев и вопил:
— Сука, проклятая краснокожая шлюха!
