Рина положила трубку и подошла к зеркалу. Едва она накрасила губы, как раздался стук в дверь. Рина распахнула дверь. На пороге стоял Невада.
— Простите, мэм, — сказал он с шутливой почтительностью, — я обошел все владение, и можете мне поверить, оказался здесь единственным индейцем.
— О, Невада. — Рина очутилась в объятиях Невады и прижалась к самой надежной на свете груди. На его вечернем костюме появились две дорожки от слез.
Под правым крылом показались огни Лос-Анджелеса. Я посмотрел на База, сидевшего рядом в кабине.
— Мы почти дома.
Его курносое лицо расплылось в улыбке. Он взглянул на часы.
— Думаю, что мы опять установили рекорд.
— Да черт с ним, с рекордом. Главное — получить почтовый контракт.
— Теперь-то мы его точно получим. — Он протянул руку и похлопал по приборной доске. — Эта игрушка обеспечила его для нас.
Я сделал широкий разворот над городом и направил машину на Бербанк. Если мы получим контракт на перевозку почты из Чикаго в Лос-Анджелес, то сможем вскоре охватить всю страну. Следующим будет маршрут Чикаго — Нью-Йорк.
— Я читал в газетах, что Форд работает над трехмоторным самолетом, который сможет перевозить тридцать два пассажира, — сказал Баз.
— И когда он будет готов?
— Года через два-три.
— Да, — ответил я, — но мы не можем дожидаться Форда. Тем более, что на самом деле это будет лет через пять, а нам надо быть во всеоружии уже через два года.
— Два года? Но как мы это сделаем, это невозможно.
— Сколько у нас сейчас летает почтовых самолетов? — спросил я.
— Тридцать четыре.
— А если мы заключим новый контракт?
— Понадобится в два, а то и в три раза больше. Что будем делать?
— Производители самолетов заработают на нашем почтовом контракте больше, чем мы.
— Если ты думаешь о собственном авиационном заводе, то это глупость, — сказал Баз. — Одно строительство займет два года.
— Зачем же, мы купим готовый завод, — ответил я.
Баз задумался.
— Локхид, Мартин, Кертисс-Райт — они все в деле, они не продадут. Единственный, кто мог бы продать, так это Уинтроп. У него плохо пошли дела после того, как сорвался армейский контракт.
— Верно рассуждаешь, молодец, — улыбнулся я.
Баз посмотрел на меня.
— Но я работал у старого Уинтропа, и он клялся, что никогда не продаст.
Мы находились уже над территорией аэропорта Бербанк. Я сделал разворот над южной оконечностью летного поля, где располагался завод Уинтропа, и накренил машину так, чтобы Базу было хорошо видно.
— Посмотри-ка вниз, — сказал я. На черной крыше завода, освещенная двумя прожекторами, была видна надпись, сделанная гигантскими буквами:
КОРД ЭРКРАФТ ИНКОРПОРЕЙШН
Как только мы выпрыгнули на землю, нас обступила толпа репортеров. Свет от вспышек резал глаза, и я зажмурился.
— Вы устали, мистер Корд? — закричал один из них.
Я потрогал небритые щеки и усмехнулся.
— Свеж, как маргаритка. — Под ногу мне попался камень, я повернулся к самолету и крикнул Базу: — Эй, кинь мне ботинки.
Он рассмеялся и бросил их вниз, а репортеры защелкали фотоаппаратами, запечатлевая, как я обуваюсь.
Баз присоединился ко мне, и мы двинулись к ангару, а репортеры все продолжали снимать.
— Как вы чувствуете себя дома? — крикнул один из них.
— Хорошо.
— Очень хорошо, — добавил Баз.
И это действительно было так. Пять дней назад мы вылетели из Ле-Бурже под Парижем. Ньюфаундленд, Нью-Йорк, Чикаго, Лос-Анджелес — пять дней.
Теперь репортеры вытащили блокноты.
— Сам по себе перелет Чикаго — Лос-Анджелес — рекордный, не говоря уже о том, что за весь полет вы установили еще пять рекордов.
— По одному рекорду в день, — усмехнулся я, — грех жаловаться.
— Значит ли это, что вы получите почтовый контракт?
Позади репортеров у входа в ангар я увидел Макаллистера, приветственно махавшего рукой.
— Это уже деловой вопрос, — ответил я. — Господа, я оставляю вам своего партнера, он все объяснит.
Я быстро вышел из толпы, сомкнувшейся вокруг База, и подошел к Макаллистеру. На лице его было волнение.
— Я думал, ты не прилетишь вовремя.
— Я же сказал, что буду в девять.
Он схватил меня за руку.
— У меня здесь машина, поедем-ка прямо в банк. Я сказал, что привезу тебя.
— Минутку. — Я вырвал руку. — Кому сказал?
— Представителям группы синдикатов, которые согласились с твоей ценой на лицензию на высокоскоростное литье под давлением. В этот раз приехал даже представитель Дюпона. — Он снова схватил меня за руку и потащил к машине.
Я снова вырвался.
— Подожди, я не был в кровати пять дней, я разбит. Повидаюсь с ними завтра.
— Завтра? — вскричал он. — Но они ждут тебя сейчас.
— Ну и черт с ними, подождут.
— Но они дают тебе десять миллионов!
— Они мне ничего не дают, могли бы с таким же успехом приобрести патент, как это сделал я. В то время они все были в Европе, но поскупились. А если им теперь понадобилась лицензия, то могут подождать до завтра.
Я сел в машину и сказал:
— В отель «Беверли-Хиллз».
Расстроенный Макаллистер уселся сзади.
— Завтра? Он они не хотят ждать.
Я посмотрел на Макаллистера, и мне стало немного жаль его. Такую сделку провернуть было нелегко.
