Мусульмане ликовали. Султан сел на коня и направился к шатру. К нему привели знатных пленников — короля Ги де Лузиньяна и князя Рено де Шатийона. О дальнейшем рассказал советник султана Имад ад-Дин аль-Асфагани: «Салах ад-Дин предложил королю сесть рядом с ним и, когда следующим подошел Арнаут, он поставил его около короля и напомнил последнему о его злодеяниях: «Сколько раз ты клялся и нарушал свои обеты, сколько раз ты подписывал договоры, которые не соблюдал!» Арнаут ответил: «Все короли всегда так поступали. Я не делал ничего более». В это время Ги задыхался от жажды, он качал головой как пьяный, а его лицо выдавало большой страх. Салах ад-Дин обратился к нему с ободряющими словами и велел принести холодной воды, которую он и предложил ему. Король напился и передал остаток Арнауту, который также утолил жажду. Тогда султан сказал Ги: “Ты не попросил у меня разрешения, прежде чем дать ему напиться. Поэтому я не обязан проявить к нему милость”».
Имад ад-Дин продолжал: «Сказав эти слова, султан вышел, сел на коня и удалился, оставив пленников, терзаемых страхом. Он наблюдал за уходом войск и потом вернулся в свой шатер. Там он велел привести Арнаута, подошел к нему с саблей и ударил ему между шеей и плечом. Когда Арнаут упал на землю, ему отрубили голову и потом протащили труп за ноги перед королем, который начал дрожать. Видя его столь потрясенным, султан сказа ему, успокаивая: “Этот человек убит исключительно из-за его злодейства и вероломства!”»
Строго говоря, Саладин мстил Рено де Шатийону не столько за его набеги, которые были обычным делом с обеих сторон во взаимоотношениях латинских государств с соседними эмирами. Он мстил «принцу Арнауту» прежде всего за ту видную роль, которую тот сыграл во время разгрома мусульманской армии в битве при Рамле, когда во многом выполнял роль главнокомандующего. И насчет того, что привилегией тогдашних монархов было нарушение клятв, Рено де Шатийон был абсолютно прав. Сам Саладин вскоре это продемонстрировал, нарушив условия капитуляции Акры, чем обрек на гибель основную часть мусульманского гарнизона города.
Короля и большую часть пленных пощадили, но уничтожили всех тамплиеров и госпитальеров, как очень искусных воинов. Саладин собрал своих главных эмиров и поздравил их с победой, которая, как он сказал, восстановила честь мусульман, слишком долго подвергавшуюся надругательствам захватчиков. Теперь у крестоносцев больше нет армии, и этим нужно незамедлительно воспользоваться.
На следующий день, в воскресенье, Саладин атаковал цитадель Тивериады, которая тотчас сдалась. Саладин позволил защитникам уйти со всем их имуществом. На следующей неделе без боя была взята Акра. Султан пробовал уговорить многочисленных итальянских купцов остаться в Акре, обещая им защиту и покровительство. Но они предпочли уйти в соседний Тир.
Армия крестоносцев, в которой было 1200 рыцарей, 4000 всадников в доспехах и 18 000 пехотинцев, направилась к Тивериаде и была встречена Саладином между двух холмов, называемых Рогами Гаттина. По другим данным, в армии Ги де Лузиньяна было всего 12 тыс. человек. Но учитывая то, что, по сравнению с битвой при Рамле, число рыцарей в армии Иерусалимского королевства увеличилось вдвое, можно предположить, что и численность других воинов возросла примерно в такой же пропорции. Учитывая, что при Рамле крестоносцы располагали армией численностью до 8600 человек, десять лет спустя у Ги де Лузиньяна могла быть армия до 20 тыс. человек.
На военном совете, собранном королем Ги, было принято решение немедленно атаковать войска Саладина, и брат Ги де Лузиньяна Амори стал организовывать рыцарей для нападения. Раймонд Триполийский стал со своим отрядом в авангарде. Согласно бывшей в те времена традиции граф Триполийский, как сеньор Тивериадских земель, на которых происходила битва, принял на себя командование войсками первой линии. Балиан д’Ибелин и Жослен Эдесский со своими рыцарями прикрывали тылы, создав арьергард.
Однако, как только армия короля была выведена на позицию и построена в боевом порядке, шесть рыцарей из войска графа Триполийского по имени Балдуин де Фортью, Раймонд Бак и Лаодиций де Тибериас с тремя своими товарищами, «охваченные дьявольским духом, сбежали к Саладину и, внезапно перейдя к сарацинам, донесли им обо всех особенностях текущего положения, намерениях и ресурсах христиан», призывая султана напасть на крестоносцев быстро и неожиданно. Саладин приказал своим войскам выстроиться в боевой порядок и двинуться вперед на рыцарей.
Пехота королевского войска, увидев наступление мусульман, поднялась на вершину горы и отказалась сражаться, несмотря на команду короля, мольбы епископов и требования баронов.
