Когда Святой Крест был принесен в армию, магистр тамплиеров советовал королю обнародовать повсюду, что кто желает иметь деньги (sous), пусть явится к нему; король даст всякому хорошее жалованье и предоставит сокровища, которые принадлежат королю Англии и хранятся в доме тамплиеров. Но я вам расскажу об этих сокровищах, которые король Генрих II (Плантагенет) имел в Тампле и Госпитале. Когда король Англии предал мученической смерти св. Фому Кентерберийского (кардинала Бекета), он подумал после, что поступил дурно и что ему следует примириться с Господом как за этот поступок, так и за другие; вследствие того после мученической смерти св. Фомы он отправлял ежегодно огромные суммы в Тампль и Госпиталь в Иерусалиме, желая по своем прибытии в Палестину иметь все наготове, чтобы подать помощь этой стране. Эти-то сокровища, которые хранились у магистра Тампля, магистр вручил королю Гвидо (Guion) и выразил ему при этом свое желание, чтобы тот собрал как можно более войска для борьбы с сарацинами и для отмщения им за причиненный ими стыд и убыток. Тогда король взял сокровища Тампля и, раздав их рыцарям и простым воинам (serjans), приказал начальникам их иметь на своих знаменах герб английского короля, ибо они будут содержаться на его счет. Между тем как король оставался пять недель в том месте со своими людьми, Саладин переправился через реку и осадил Тивериаду (Tabarie). Когда Саладин начал осаду, в городе находилась жена графа Триполи; у нее не было в распоряжении ни одного рыцаря; все удалились в армию короля и ее четырех сыновей-рыцарей, которых она имела от владетеля замка Сент-Омера (во Франции). Старший из сыновей назывался Гуго Тивериадский, другой Вильгельм, третий Рауль и четвертый Одо. Когда графиня увидела, что турки осадили ее и что она не может устоять против стольких сарацин, она отправила посольство к королю Гвидо и графу, своему господину, и объявила им, что, если они не подадут ей немедленно помощи, она лишится города, не имея достаточно людей, чтобы сопротивляться огромной армии сарацин. Посол графини явился к королю, и король, выслушав его, пригласил к себе магистра тамплиеров и баронов. Когда они собрались, он возвестил им, что Саладин осадил Тивериаду, что графиня просит скорейшей помощи, или она потеряет город, и что о том нужно подумать. «Государь, — заметил граф Триполи, — я дал бы вам совет, если бы мне поверили, но я знаю, что мне не поверят». — «Во всяком случае, — сказал король, — говорите, что вы желаете сказать». — «Государь, я советую лишиться Тивериады, и скажу вам почему: Тивериада моя, и там моя жена, следовательно, никто столько не потеряет, как я. Но я знаю, что, если сарацины овладеют городом, они не разрушат его, но только займут и не пойдут искать нас; они захватят мою жену и моих людей, поместятся в моем городе, но я все это возвращу, когда мне представится к тому возможность. Притом я предпочитаю, чтобы был взят один мой город, нежели погибла вся страна. Наконец, я вполне уверен, что Тивериада погибнет даже и в том случае, если вы пойдете к ней на помощь; я вам должен сказать, что отсюда до Тивериады нет совсем воды, кроме небольшого источника, а именно: Криссона, его мало для всей армии. Лишь только вы выступите в поход, сарацины станут перед вами и будут беспокоить вас до самой Тивериады, пока не заставят остановиться против воли; сражаться вы будете не в состоянии по причине жары, и людям нечего будет пить; если же вы захотите вступить в битву, сарацины рассеются и убегут в горы, а вам нельзя будет идти вперед без пехоты; наконец, если они вас заставят остановиться, что будут пить ваши люди и ваши лошади? Они умрут от жажды. Затем сарацины возьмут вас всех в плен, ибо у них есть и вода, и съестные припасы, и они не будут утомлены, а мы будем погибать от жажды и жары. Таким образом, нас всех убьют или полонят. На основании всего того я советую вам лучше потерять Тивериаду, нежели погубить всю страну».
На все это магистр тамплиеров заметил, что «тут есть немного волчьей шерсти». Но граф не обратил внимания на эти слова и продолжал говорить королю: «Государь, если вы пойдете туда, я даю вам голову на отсечение, что все мною сказанное сбудется».
