С топиками все оказалось несколько проще. Они были на шнуровке и подгонялись под любой размер… но сам их вид был несколько неожиданным. У топика оказался не только круглый вырез спереди, но на спине было только несколько вышитых перемычек и некие плечики, так, чтобы вся конструкция плавно лежала впереди. Открывать спину не хотелось, ведь даже после линьки там остались следы от шрамов, оставленных кнутом Гаури. Ну да ладно… Его шрамы – это его жизнь, а своей жизни он не стеснялся.
На кровати лежали разложенные ткани всевозможных цветов, и даже пара в клеточку. Лекс невольно пересчитал, получилось двадцать. Наверное, чтобы наверняка удовлетворить капризы брата. К каждому отрезу прилагался топик. Некоторые были гладкими, а некоторые замысловато расшитыми и украшенными. Но чтобы насолить брату в ответ, надо было напомнить именно былое. А поскольку в сундуке у прежнего тела были светлые ткани, то…
- Я надену белое, - выдал Лекс и встал с сиденья. Слуги к этому времени уже собрали скребками с тела все масло, а потом обтерли вначале грубой тканью, а потом мягкой. Он посмотрел на свои руки. Они были белыми, как живот, и от прежнего загара не осталось даже воспоминаний. И, кроме этого, кожа на ощупь была как бархатная. Слуги все еще возились с волосами, и Лекс велел застелить деревянное сиденье тканью, прежде чем сел обратно. Слуги в очередной раз сменили гребни на более частые зубчики и продолжали медитативное расчесывание его гривы.
- А теперь разберемся с украшениями. Выкладывайте на кровать, я скажу, что мне понравится.
Украшений было много. Сундук был не меньше того, что в свое время подарил Тили-мили. Лекс потом узнал совершенно случайно, что его зарезали монахи Киреля, когда тот прислал гонца, что едет к ним за помощью. Кирель выслал вперед своих монахов, чтобы они «встретили дорогого гостя», когда те вернулись, то привезли голову бывшего когда-то царьком неприступного города. Монахи сообщили императорам, что на лагерь Теланири напали злодеи и вырезали всех до их приезда. В городе провели церемонию прощания. Голову сожгли на погребальном костре со всеми почестями, и только спустя несколько дней Бэл сообщил, что это сделали братья, выполняя приказ Первосвященника, чтобы избавить империю от ненужных переживаний. Все равно Теланири никто помогать бы не стал, но оставлять в столице недовольного царя – только вносить раздор в Сенат. А там и без этого мира и единства нет. Только переругались бы все, а наиболее злобные стали бы опять подзуживать народ восстать против правящей династии. И все бы опять закончилось резней старых фамилий и потоками крови на улице и во дворцах знати.
В этом сундуке не было золотых монет и драгоценных камней, зато были такие же тонкие браслеты, как те, что были у него на руках, когда он сидел в клетке. Лекс протянул руку, и Рики сразу вложил в нее несколько полупрозрачных браслетов. Одни были вырезаны из различных камней вроде малахита или агата, другие просто гладкие, а некоторые с ажурной резьбой. Хм, они ведь хрупкие, хотя, если повесить сразу с десяток, то возможно… Но их размер подразумевал совершенно другую руку. Более тонкую. Сейчас он при всем желании в них не смог бы просунуть свою кисть. Да и запястье у него шире этих самых браслетов.
- Соберите все тонкие браслеты отдельно, - Лекс вернул браслеты Рики, - они подойдут Ламилю. А, хотя… пускай братик сам заботится об украшениях своего ненаглядного. Но в любом случае, сложите их в отдельную шкатулку. И все украшения раскладывайте по цветам камней. Хочу видеть, что есть и какие именно.
Волосы продолжали расчесывать, вводя Лекса в полусонное состояние. Дорога, нервы, усталость, преизбыток впечатлений после почти затворничества в одном городе. Приходилось прилагать усилие, чтобы не улечься на кровать и не послать братика Чани куда-нибудь подальше за горизонт. Одна только мысль о пире и развлечениях навевала желание удавить кого-нибудь…
На кровати росли кучки украшений. Это были исключительно золотые украшения, а расцветка золота колебалась от желто-рыжего до соломенного, и даже светло-сливочного. Камни тоже были разные. Поскольку там были в основном кабошоны, то на глаз отличить лунный камень от белого агата издали не получалось. Зато кабошоны рубина спокойно соседствовали с яшмой и это, похоже, никого не смущало.
