Петя накануне проинструктировал его, что в городе брата цвета имеют сакральное значение, вроде белых тог имперских сенаторов. В этом городе каждый цвет нес свое значение – красный был цветом саламандры, обозначал огонь, любовь и успех. Желтый был цветом денег, богатства и достатка. Зеленый был символом жизни и долголетия, синий – привлекал удачу, поэтому его так любили торговцы. А вот белый говорил о невинности и чистоте помыслов. Хотя в городе брата позволить себе носить белый могли только младшие аристократов, причем белое надевали исключительно накануне помолвки, как показатель, что жених чист и невинен, как младенец. Ну да, если они вместо помывки натирались маслом, то ходить в белом мог только богатый трутень, который ничего не делал и питался исключительно «солнечным светом и цветочной пыльцой».
На дне сундука было много браслетов, вырезанных из камня, и, кроме этого, достаточно много украшений из жемчуга. Крупный морской перемежался продолговатым речным и был по большей части собран в длинные нити. Лекс протянул руку и Рики положил в нее длинную нитку очень приличного жемчуга. После пристального рассмотрения выяснилось, что на краях нитей были маленькие крючки, с помощью которых их можно было превратить в петлю и получить бусы или браслет. А еще такие длинные нити вплетали в прическу, хотя в империи жемчуг был почему-то не в чести, младшие мужья и жены украшали волосы бусами из камней или золотых подвесок.
- Надену жемчуг, - сообщил любимец богов и поморщился, когда его волосы в очередной раз разделили на пряди и стали протирать тряпками, а потом расчесывать по-новому. - И скоро все закончится? За окном уже стемнело, а вы все возитесь.
- Мы готовы, - отозвался Рики и велел принести жаровни с прутками и куски воска, - завивать будем мелко или крупно?
- Вообще не будем, - отмахнулся Лекс.
Рики замахал руками, чтобы жаровни с термобигудями унесли. Лекс перекинул волосы на грудь и пощупал, что получилось. Мда-уж. Ощущения были неоднозначные. Волосы стали весить намного больше, чем прежде, и на ощупь стали совершенно другие. Не было шелковистой мягкости и непокорных завитков. Теперь они стекали тяжелым шелком как… как у гардинных кистей. Когда длинное, тяжелое и шелковистое, и рука сама тянется пощупать и пропустить между пальцев, настолько приятно.
Рики спросил, изволит ли господин украсить лицо, и Лекс с сомнением уставился на местную декоративную косметику. Пудра была похожа на свинцовые белила, а вот помада и румяна были ярко-красными, как киноварь, а поскольку травить себя во имя красоты ни свинцом, ни ртутью категорически не хотелось, то пришлось отказаться. И лишь увидев едва не плачущего Рики, он с трудом согласился, чтобы ему подвели сурьмой глаза. Все же, местные дамы явно были сильны здоровьем, раз пользовались таким хоть сколько-то регулярно.
Лишние куски ткани и украшения разобрали по сундукам, а Лекса со всем почтением и восхищенными охами стали заворачивать в ткань, как дорогую вещь в упаковочную бумагу. На ноги полагались шлепки с загнутыми концами, совсем как у Маленького Мука в мультике, и они, естественно, были белые под цвет наряда, хотя и маловаты по размеру, и пятка больно нависала над самым краем стельки. Только вот гонять слуг за другим размером не хотелось, да и загнутый носок позволял протолкнуть ногу глубже в обувку. Не страшно, один вечер можно будет и потерпеть.
Завязки на топике пришлось растянуть на максимальное расстояние и у слуг едва получилось подвязать всю конструкцию, чтобы она надежно держалась. Потом пришло время жемчуга. Его быстро намотали на щиколотках и запястьях, как толстые браслеты, на шее получилось самое настоящее монисто и осталось еще столько же на кровати.
Очень хотелось увидеть себя, чтобы оценить со стороны, что получилось. Лекс покосился на сундук и велел всем слугам встать лицом к стене, заткнуть уши и мычать, а монахам присматривать, чтобы никто не халтурил. Не хотелось, чтобы ушлые люди услышали скрежет замков и считали, сколько раз все должно скрипнуть и щелкнуть. На счастье, именно в этом сундуке были зеркала. Золотое и серебряное. Они были большие для этого мира. Где-то сантиметров по сорок. В красивой оправе от Рарха и в дополнительной деревянной шкатулке, отдельной для каждого зеркала. Они были замотаны в ткань, и шкатулка была обита изнутри тканью с прослойкой шерсти. Очень не хотелось разбить такую красоту во время пути.
