- Я слышал о колодцах где-то во дворце, - Сканд поморщился, - но сколько раз мы сюда приезжали в гости, пока Пушан женихался, сколько у меня здесь было друзей и приятелей, но никто так и не сознался в колодцах, но они точно есть! Вода, которую мы пили на пиру, была колодезной, а не отстоянной.
- А лед?
- Лед привозят специальным караваном и хранят в ледниках до следующего каравана. Талая вода – тот еще деликатес для местных. Она другая на вкус, более мягкая и пахнет травами. Лед привозят, обложенный травой и сухими цветами. Я знаю дворец Чаречаши, как дворец родителей, но ледник я вычислил по следам капель во время пира. Они его прячут от своих же. А когда приходит караван со льдом, то из дворца выгоняют всех слуг, остаются только самые доверенные. Здесь очень много ходов для слуг, настоящий лабиринт внутри стен, там можно заблудиться на самом деле. А водохранилище, ледник и кладовые находятся под дворцом. Твой брат сидит задницей на собственном добре и очень этим счастлив. Я слышал шепотки, что колодцев три, но даже когда я захватил дворец и пытал слуг, то все равно не узнал, где они. Хотя, - Сканд пожал плечами, - мне как-то все равно было в тот момент, что и где, меня в тот момент больше интересовало поймать тебя и вскрыть сокровищницу, чтобы было чем заплатить за поход воинам и родителей порадовать трофеями. А вода что? Ее у нас и так много…
Лекс пожал плечами и пошел дальше. Когда вошли в тень деревьев, дышать стало на порядок легче. Он сразу скинул с головы постылый кусок ткани. Быстрей бы привезли сундуки с одеждой! Ходил бы сейчас в короткой тунике с голыми коленками, а снизу бы приятно поддувало! А сейчас ходишь в кипе ткани, складки так и норовят между ног забиться, и руки без загара уже печет. Вышивка с бусинами царапает раздраженную кожу, а еще браслеты на руках… позванивают… прям цыганка Аза… Так захотелось врезать кому-нибудь или поорать от души, но Сканд, лапочка, идет тихо и улыбается загадочно своим мыслям. Натрахался за ночь и сейчас добрый и ласковый, да и драконить его как бы не за что. Лекс обвел взглядом сопровождение. Белые монахи невозмутимо скользили по бокам в своих капюшонах, и не прицепишься, красные семенят с отстранённым видом, как будто просто рядом прогуливаются.
И только один человек искал его взгляда. Папочка… вот ведь засада на ровном месте! А если он и правда младший муж убитого отца? И воспитывал его предшественника по малолетству? С одной стороны, милый вроде старичок, но как говорится, что на груди пригреешь, то на тебя всю жизнь шипеть и будет.
- Сканд, - Лекс придвинулся ближе к мужу и игриво толкнул его бедром. Сканд сразу сграбастал его ручищами и прижал к себе, по привычке уткнувшись носом в волосы, и сразу же недовольно отпрянул, - и нечего так морщиться. От тебя так же пахнет! Сканд, соберись, мне нужен твой совет, - глаза у мужа прояснились и он с интересом уставился, совсем как Аши перед кормежкой, - этот старичок и правда младший моего отца?
- Не знаю, - пожал плечами муж, - никогда не интересовался чужими гаремами. Здесь младшие скорее для статуса, как доказательство, что ты богатый человек и можешь содержать еще один лишний рот. Если ты обратил внимание, то на пиру у брата ты был единственным младшим. Здесь они живут в гаремах и на улицу не выходят. У бедняков только мужчины и женщины. Младшие, если и случаются по недосмотру, то от них сразу избавляются. Никому не нужен ребенок, который слишком красив и нежен и не сможет стать опорой родителям, и не девочка, не сможет родить внуков. Их отдают в храмы и забывают, что они были. А чем богаче человек, тем больше у него будет гарем. Женский для детей, и из младших, для сладострастных забав. В домах людей с достатком, бывает, растят младших для продажи девам копья. Они должны обязательно хорошо петь и красиво танцевать, чтобы радовать свою госпожу. А еще, младших растят, как подарок или, скорее, взятку нужному чиновнику или тому же Чаречаши. Твой братец тоже подторговывает мальчиками, не сам, а через посредников. И монахи эти, не смотри на их честные лица, они торгуют младшими, которых воспитывают как раз для вдруг разбогатевших людей. Тех, кому старые семьи своих младших не отдадут, потому что стыдно породниться. Но я особо не вникал во все это, меня больше фортификация города интересовала и тропы контрабандистов.
- А кто может сказать, он это или не он?
- Пушан знал, - поморщился Сканд, - и как зовут, и как выглядит. Я старался надолго у комнат Качшени не появляться. Меня раздражали и его голос, и манера говорить, и бегал он всегда на цыпочках, и хихикал так мерзко – тоненько! Хотелось взять его за шейку и придушить! А он еще, когда понял, что мне неприятен, специально подлавливал меня во дворце, чтобы гадость сказать, и не открыто в лицо, а как бы другому человеку, но так, чтобы я ее услышал!
