* В древнем Египте дети бедняков и рабов ходили голые (с бусами оберегами на шее) до «первой крови»(менструаций). После этого на ребенка одевали юбочку. Когда девушка формировалась, то юбка становилась длинней и поднималась до груди, а потом к ней крепились бретели. Причем эти бретели часто не скрывали грудь. После замужества грудь начинали закрывать. У мальчиков, кстати сказать, тоже были кровавые выделения вроде месячных, это случалось из-за паразитов в мочеполовой системе, они имели цикл жизни месяц и раз в месяц устраивали «миграцию взрослых особей», что было похоже на месячные у женщин. Такие выделения были порой болезненны и, судя по записям строителей пирамид, бывали случаи когда мужчинам давали освобождения от работ чтобы они могли отлежаться. Мужчины в древнем Египте ходили в юбках от «первой крови» и до конца. В праздник к юбке прилагалось ожерелье которое могло закрывать полностью плечи. Туники и прочая одежда в Египет пришла вместе с путешественниками (Египет долгое время был закрыт, так как считался богоизбранным народом), а еще с рабами и торговцами.
Примечание к части
*В просвещенных 19 и 20 веках дети начинали работу с 5-6 лет. Им давали грязную и малооплачиваемую работу, мотивируя тем, что идет учеба и на большее они не способны. С 10-12 лет детей брали на работу в шахты и на заводы. И за ту же полную смену платили половину от зарплаты взрослого, и это при условии, что ребенок выполнял установленную норму выработки. А что касается детской проституции, то почитайте классиков, например «Васса Железнова» Горького, там отец семейства попался с несовершеннолетней, или посмотрите сериал «Алиенист». И давайте не будем делать лицо и говорить, что это все осталось в прошлом – в Индии в наши дни девочек отдают замуж с шести лет, и это что касается официального брака.
Лекс проснулся и в утренних сумерках рассматривал спящего Сканда. Это было достаточно редкое явление. Обычно он просыпался первым и сбегал на тренировку, и под этот топот, стук деревянных мечей и вскрики обычно просыпался дом. Тиро шел свистеть девкам, чтобы вставали и начинали работу. А там и Шу с Аши начинали перекрикиваться в ожидании кормежки…
Сканд лежал на спине, немного откинув голову назад, и поэтому линия челюсти была похожа на змеиную. Лекс рассматривал мужа и удивлялся, насколько тела этих людей были похожи на тела людей его прежнего мира, хотя и различия были, но если сильно не придираться, то визуально они мало отличались. Те же две руки, две ноги, голова и все остальное как у людей. Только вот у них были волосы на голове, а еще брови и ресницы, и больше никаких волос на теле. Как у североамериканских индейцев. Помнится, он им завидовал в прежней жизни, что бриться не надо… дозавидовался…
А еще, у них не было кадыков, и строение гортани было другое. Поэтому когда здесь человек глотал, то кожа на глотке передергивалась, как у змеи. А еще, у них был другой зрачок, как у рептилий – вертикальный, и сердце трехкамерным, точно как у рептилий. Помнится, одна из его прежних подруг писала диссертацию, что в эволюции интеллект зависит от количества камер сердца. У хордовых были подобия сердца, потом с эволюцией организмов появлялись клапаны и сердечные мышцы. У рыбы сердце однокамерное, а у змей уже двухкамерное, змеи лучшие хищники и более умны, а ящеры с трехкамерными сердцами более сообразительны, и так далее. А еще, у крокодилов, как у людей, четырехкамерные сердца, и та подруга, прощаясь, бросила ему в лицо, что у него сердце крокодила, может и четырехкамерное, но безразличное, как у рептилии.
У местных людей сердца были трехкамерными, неизвестно, как это влияло на интеллект, зато они умели отращивать себе потерянные конечности, и раны у них заживали буквально на глазах. Поэтому порой для того, чтобы остановить кровотечение, было достаточно вытащить стрелу и зажать ненадолго рану рукой или тугой повязкой, и она начинала «склеиваться», а потом оставался только шрам, который пропадал после очередной линьки. Оу! Эти линьки! Это вообще отдельная песня. Первая, пока человек растет, весьма болезненная, а уже вторая и следующие сопровождаются выработкой гормонов и просто животным возбуждением. Лекс помнил свою третью линьку, это было нечто – и больно, и возбуждающе-пронзительно, и заводишься от простого поглаживания, как мартовский кот. А еще, местные люди умели урчать как коты. Строение трахеи создавало вибрацию при дыхании, как трещотка у гремучей змеи, и в момент кайфа все внутри начинало дрожать в прямом смысле этого слова.
