Ли мертвенно бледный в лунном свете, а угольно черные волосы только усугубляют эффект. Под глазами залегли тени, губы – обескровленные. Он вообще кажется безжизненным. Чувство, будто сидишь у гроба, а не у больничной койки. В груди поднимается старая, почти забытая боль. И, погрузившись в нее, я сначала даже не слышу, как со скрипом открывается дверь. Оборачиваюсь, и сердце пропускает один удар, а после – бьется в бешеном темпе. Мне страшно до дрожи в коленях, до наворачивающихся на глаза слез. Подумать только – всего лишь мальчик, мой ровесник. Но в голове упорно живет мысль – чудовище. Безжалостный монстр.
Я делаю шаг назад и упираюсь в кровать, понимая, что идти мне некуда. К страху добавляется чувство безысходности и отчаяния. Мне жалко Ли, так и не пришедшего в себя, но, в первую очередь, мне жалко себя, потому что так не хочется умирать.
Монстр слегка наклоняет голову, разглядывает, кажется, даже с любопытством. В померкших, тусклых глазах появляется намек на веселье. С шелестом поднимается песок, медленно, словно наслаждаясь чужими мучениями, движется в мою сторону. Взметается вверх, устремляется вперед, и я, забывшись, визжу от страха:
- Гаара, стой!
Срабатывает то ли звучание его имени, то ли моя беспросветная наглость, но монстр останавливается. Замирает песок, и я с такого расстояния вижу, как медленно парят песчинки, словно живые. По его взгляду я понимаю – он ждет продолжения, но на ум совершенно ничего не лезет. Выдаю хриплым, сухим голосом:
- Ты же не такой. Я вижу. Я знаю. – Вопреки моим словам по лицу текут предательские слезы. Срываюсь на шепот, утирая их ладонью: - Остановись. Пожалуйста, остановись.
Ему скучно. Песок снова приходит в движение, быстрыми плетьми оплетает мою шею, резко вздергивает с места и швыряет в стену. Но не отпускает – так и держит. В глазах темнеет от удара головой, а горло сдавливают путы. Хриплю из последних сил:
- Не будь тем монстром, которого из тебя сделали.
Получается даже как-то зло и вполне искренне. Это уже не слова вымаливающего себе жизнь, а слова смирившегося со смертью. Мне нечего терять, я говорю то, что думаю.
И тут что-то идет не так. Я точно помню, как на этом моменте врываются Наруто с Шикамару, а потом и Гай-сенсей. Как Гаара успевает рассказать немного о своем детстве, и я начинаю еще больше пропитываться к нему жалостью, давящей и страх, и чувство самосохранения. Но сейчас дверь по-прежнему плотно закрыта, а песчаная удавка сдавливает шею все туже и туже. На лице мальчика – хладнокровное спокойствие. И я понимаю, что сейчас он меня точно убьет.
Все, на что меня хватает, это закричать из последних сил.
Распахнув глаза, я попыталась отдышаться. Сердце ушло в пятки и теперь где-то там и колотилось, гулко отдаваясь по всему телу. Словно через вату, я услышала обеспокоенный голос:
- Нана? Что случилось? Позвать врача?
Обернувшись, я вижу перед собой Гаару. Повзрослевшего, куда как более человечного. На лице нет этой ужасной хладнокровной маски, только тревога и волнение. Быстро схватив его за рукав рубашки, пока он не успел никуда уйти, я помотала головой.
- Нет, все в порядке.
Казекаге аккуратно присел на край кровати.
- Кошмар? – спросил он с пониманием в голосе. Я откинулась на подушки, поморщилась, почувствовав, что вся промокла от холодного пота, и кивнула. Кому как не ему знать о кошмарах.
Гаара не просит рассказать и не говорит утешающих слов, за что я ему чрезвычайно благодарна. Он просто сидит рядом, и от одного его присутствия становится спокойнее.
Постепенно я прихожу в себя. Начинаю отделять реальность от сна. Вспоминаю, что произошло. Кстати говоря…
- Что произошло?
Казекаге поднял голову, отвлекаясь от созерцания своих ладоней, рассеяно на меня посмотрел, словно собираясь с мыслями, и ответил:
- Тебя принесли в госпиталь с ранением. Клинок был отравлен. Очень редкий и опасный яд. Врачи говорят, что с трудом тебя вытащили.
Я медленно кивнула. Вот оно что. Рана-то была пустяковой, а вот яд, за час-другой впитавшийся в кровь, – нет.
- Вечно приношу только одни проблемы, - недовольно пробурчала себе под нос я.
Гаара без тени улыбки качает головой.
- Вообще-то, яд, образцы которого извлекли из твоей крови, уже отправили на экспертизу. По составу мы сможем вычислить, откуда были те шиноби.
- Если только они не использовали чужой яд, - хмыкнула я.
Юноша согласно кивнул.
Несколько секунд прошли в тишине. Очевидно, каждый из нас размышлял о чем-то своем. Откровенно говоря, я ни о чем таком не думала. Мне вообще как-то с трудом думалось, когда Гаара был так близко. Но ничего вслух говорить я не стала – побоялась, уж больно у Казекаге было серьезное лицо.
- Тебе нужно поспать, - наконец, произнес он без всяких предисловий.
- Черт, завтра же экзамен, - простонала я, хлопая себя по лбу. Поймав суровый взгляд Гаары, я категорично заявила: - Не вздумай пытаться отговорить меня от участия. Зря я что ли с этим ядом тут мучилась?
Он только вздохнул, понимая, что переспорить меня будет невозможно.
