Джеку бы здесь понравилось. Легко представить, как он бродит между рядами книжных шкафов, касаясь костяными пальцами корешков, как его глаза горят от восхищения. От этих мыслей на душе становится невыносимо: если я не найду способ разбудить своего мужа, то уже никогда он не возьмёт меня путешествовать по неизведанным мирам, никогда больше не переплетёт свои пальцы с моими, не прочитает мне стихи из давно забытых книг и не поцелует в тёмном закутке такой же библиотеки, как эта.
Грета и Альберт ведут меня через главный этаж. Несколько писателей сидят в креслах и сочиняют колыбельные песни и сказки, а ещё парочка тихо дремлет на диванах с раскрытыми на коленях блокнотами и перьевыми ручками, зажатыми в перепачканных чернилами пальцах.
Мы останавливаемся на середине зала, и я вдыхаю пьянящий аромат старой бумаги.
– Здесь находится сердце города Грёз, – торжественно произносит Грета.
– В этом зале наши поэты и писатели каждый год сочиняют сотни колыбельных песен, сказок и загадок, чтобы помочь детям заснуть. А ещё здесь твой отец разработал теорию дневных грёз. – Она гордо улыбается, оборачиваясь на Альберта. – Он придумал, как люди могут предаваться самым немыслимым фантазиям, и им даже не нужно для этого ложиться спать.
Я вспоминаю свои собственные грёзы. Моменты, когда мне удавалось потеряться в мыслях, в мечтах о будущем, которое могло бы быть у меня с Джеком, о том, кем я стану, если когда-нибудь сбегу от доктора Финкельштейна.
В уголках глаз Альберта собираются морщинки, он смущён, но доволен. Я пытаюсь представить, каким он был в молодости: поседевшие волосы когда-то были тёмно-каштановыми, швы упругими и гладкими, он сидит на одном из этих диванчиков, увлечённо придумывая новые идеи обустройства города Грёз.
– Песочный человек тоже пел колыбельную, – вдруг вспоминаю я. – Так он пытался выманить меня из укрытия.
Грета поджимает губы.
– С помощью колыбельных мы баюкаем детей, чтобы они быстрее засыпали, но Песочный человек использует их по-другому. – Она немного медлит, будто собирается с силами, чтобы наконец рассказать мне горькую правду. – Давным-давно Песочный человек был королём нашего мира. Но он вовсе не был тем добрым старичком, каким его описывали в сказках.
Грета подходит к небольшому столику, заваленному пыльными фолиантами, и выбирает книгу в чёрной обложке без названия. Поначалу кажется, что она просто рассеянно листает её страницы, пытаясь унять волнение, что написанное в ней совсем не важно. Но тут она жестом подзывает меня, указывая на иллюстрацию. Когда я заглядываю ей через плечо, по моим швам пробегает холодок. На раскрытой странице я вижу грубое изображение призрачного седовласого старика – Песочного человека.
– Его ты видела у себя в городе? – спрашивает Грета.
Мне сложно даже вздохнуть, так что я просто киваю.
Она быстро захлопывает книгу.
– Песочный человек был похитителем снов... – Теперь она говорит тихо, чтобы её не услышали другие. – Он пробирался в мир людей, усыплял детей и воровал их сны. В былые времена человеческие дети практически не видели снов, так как все их забирал себе Песочный человек.
Альберт качает головой, его лицо напряжено, руки убраны в карманы халата.
– Он был жестоким и очень жадным. Нам пришлось увеличить производство сонного песка, чтобы удовлетворять его всё растущие аппетиты. – Альберт вздыхает, видно, как трудно ему это вспоминать. – Мы работали днём и ночью, в две смены и почти не спали. Поэты писали колыбельные до крови в пальцах, пока их глаза не уставали так, что ничего не видели в свете свечей.
– Это тёмная веха в истории города Грёз, – говорит Грета, касаясь руки Альберта мягким утешающим жестом. – Это длилось не одно столетие, пока некоторые из нас не объединились, передавая друг другу сообщения, пользуясь тем, что наш правитель в это время был в мире людей.
– Мы знали, что должны остановить его, – с горечью в голосе произносит Альберт.
В дальнем конце библиотеки один из писателей поднимается на ноги, сладко потягивается и медленно идёт к выходу. Его шаги эхом отражаются от высоких стен библиотеки.
Грета дожидается, когда он уйдёт, и продолжает:
– Однажды ночью, когда Песочный человек, по своему обыкновению, отправился красть сны в мир людей, мы начали строить стену. Фабрика сонного песка на это время закрылась, поэты отложили сонеты, фермеры покинули поля – мы все трудились вместе, чтобы успеть оборонить наш город. – Грета убирает с лица длинную прядь алых волос, и я замечаю на её запястье торчащую нитку, точно такую же, как у меня. Значит, у нас общая привычка дёргать её, когда нервничаем. – Мы закрыли ворота до того, как Песочный человек вернулся, и больше никогда не пускали его в город Грёз.
Сухие листья тревожно шуршат у меня в груди, я и сейчас могу представить, как страшно было всем жителям.
– Навсегда изгнанный за городскую стену, Песочный человек поселился в лесу, – продолжает Грета. – Там он и провёл все эти годы.
