– Меня Шурой зовут, – мужик протягивает руку в приветствии. Вспоминаю, что Шурик служил во флоте, а после службы работал в Мирном, в Якутии. В Сибстрин поступил со стипендией от предприятия. Знаменит тем, что одинаково владеет как правой, так и левой рукой. Амбидекстрия, так вроде называется это чудо природы.
– Борис, – я жму руку будущему главному архитектору алмазной столицы.
Кучерявый парень в очках, в котором я узнаю Вову Гайданского, обращается к Шестакову:
– Шура, что тут происходит, ты почему ещё не разобрался? Я, понимаешь, приготовился к трудовым подвигам, а карету не подали.
Вот с кем хорошо бы наладить деловой контакт. Ему всегда удавалось найти способ заработка, причем близкий к специальности.
Только около четверти девятого появился длинный парень в каких-то круглых старушечьих очёчках на резинке. Это наш сегодняшний «вождь» – Валера Блинков. После короткого напутственного выговора от проректора, всех рассовали по автобусам и отправили в поля.
Час тряски по пыльным дорогам и мы на месте. В воздухе стоял отчетливый запах сухой земли, палой листвы и соляры. У края поля стоит УАЗик защитного цвета. Из него тут же выскакивает невысокий, подвижный мужик в пиджаке с галстуком, но в сапогах. За сто метров разлетается по полю его веселый матерок.
– Какого фуя, лядь, вы так поздно приехали, лядь! Договаривались, сука, на час раньше! Вы что там, в вашем долбанном Сибстрине, совсем офуели? – Мужик матерится еще пару минут. Постепенно запал его стихает, и когда он подходит к нашей группе, почти спокойно спрашивает, – случилось что? Или так – разгул бесхозяйственности и безответственности?
Бедный Блинков красный как рак, оправдывается:
– Скорее второе, товарищ председатель. Вы не переживайте, мы без раскачки начнем и всё, что требуется, сделаем. – Он еще что-то нечленораздельно бурчит. Мужику надоедает его слушать:
– Наверстают они, знаю я, как вы наверстаете, фуй ли с этого молодняка толку. Ладно. Ты, лядь, здесь за главного? Вот, смотри туда, лядь, – председатель машет рукой на юг. Во-о-он, лядь, видишь березовый колок? Вот! До него, лядь, вот это вот всё – ваше, нафуй. Вот и фуярь в опу. В ширину – вон до тех кустов. Вёдра, сука, у вас есть?
– Но ведь вёдрами должны вы нас обеспечить! – возмущается Блинков, – у нас половина студентов в общежитии живут, откуда у них возьмутся вёдра?
– Лядь! Да, что ж это за фуета то сегодня! – опять начинает заводиться председатель, – ладно, лядь, что-нибудь придумаем. Вон там два десятка вёдер стоят, со вчерашнего дня остались. Берите и работайте. Работа простая. Вон, видите, лядь, картофелекопалки «Дружба», нафуй? Они клубень сразу в кузов сыплют. Но машины, есть машины, частьэтой грёбаной картохи фуярит мимо. Ваша задача, лядь, собрать не выкопанную и упавшую на фуй в кузова. Задача понятна? За работу.
Блинков собирает вокруг себя всех старост. Я тоже хочу поучаствовать в «военном совете». Валере стыдно, что из-за его утренней неорганизованности нам придётся больше работать. Поэтому он строжится.
– Берём ведра и собираем в них картошку. Собираем все и девочки и парни. По мере заполнения парни относят ведра к ближайшему грузовику.
– Ладно, Валера, не смущайся, – говорит Олег Лихачёв, который тоже, как и Шестаков и отслужил, и поработал, и выглядит явно старше Блинкова – ну, опоздал, с кем не бывает. Справимся!
– Валерий Иванович, – влезаю я с вопросом, – а обед привезут сюда, или нас повезут в совхозную столовую?
– Сомневаюсь я что-то, и в том и в другом варианте. Надо было с собой брать, вообще-то. Всегда брали сухим пайком.
– А в постановлении Партии написано, что принимающая сторона должна организовать снабжение горячей пищей. Или нашим колхозникам Партия не указ?
– Ладно! Придет время, посмотрим. Если не будет, придется мне с ректором разговаривать обо всем этом. А ты откуда такой ушлый взялся? Постановления читаешь.
– Моя фамилия – Рогов. Вы меня еще не знаете, но вы еще меня узнаете[90]. А постановления читать полезно, для этого их и печатают, – заверяю я Блинкова.
Конечно же, к обеду никто ничего не привёз. Даже про воду колхозники забыли. Пришлось нам идти побираться у водителей, что возили убранный картофан. Кое-как сполоснув руки, садимся за привезённые из дома припасы. Под анекдоты, подначки и приколы, хлеб с яйцами, сыром и колбасой, идёт на ура.
Посмеялись, перекусили и, естественно, пробило на разговоры за жизнь.
– Валерий Иванович, скажите, а зачем нас вместо лекций отправили на картошку? Неужели колхозники сами не могут справиться? – задаю я провокационный вопрос.
– Ты же говоришь, что читал Постановление… Там должно быть всё написано. Или соврал?
– Не-е-ет, там пишут, как должно быть организовано всё это дело. О причинах – вскользь, что-то типа: – в целях улучшения снабжения населения, тыды и тыпы.
– Тут я ничего сказать не могу. Мне эта тема не интересна. Вот про генезис народной архитектуры, это, пожалуйста, а про экономику социализма – это не ко мне. Подсказал бы, раз такой умный, что мне сегодня ректору говорить, что бы завтра эту «барщину» правильно организовать.
