Невысокий, но коренастый узбек спокойно подошел к мешку и, взявшись за один его конец, попробовал приподнять.
– Тяжелый, – повернулся он к Веселову и отцу Владимиру. – Надо бы вдвоем.
– Эх, не вовремя у меня спина разболелась… – посетовал Анатолий Васильевич и открыл дверь кабины, собираясь вылезти на помощь Тахиру.
– Сидите, я сейчас Саню попрошу, – отец Владимир подошел к калитке и позвал дворника.
Саня подошел и, прислонив метлу к ограде, спросил:
– Помочь? Это мы разом, – и рассмеялся.
Подойдя к мешку, Саня наклонился и, подхватив его снизу, хотел приподнять, но тут же бросил его обратно и испуганно, оторопело отодвинулся.
– Ты чего? Помогай, раз взялся, – Тахир удивленно посмотрел на Саню.
– Там труп, – нервно рассмеялся Саня.
Тахир при таком его ответе тут же отпустил свой конец мешка и испуганно сделал шаг назад.
– Ну, вы чего там? – поинтересовался Веселов.
– Это… Там, говорит, труп, – крикнул в ответ Тахир.
– Какой труп? Что вы несете? – не понял отец Владимир и направился в сторону Сани и Тахира, которые настороженно смотрели на большой черный полиэтиленовый мешок.
– Там тело, – указал на мешок Саня.
– С чего ты взял? – нахмурился отец Владимир и, оглянувшись на подошедшего к ним Веселова, добавил: – Надо бы открыть и посмотреть. Саня глупости говорить не станет. Он в свое время двухсотых в такие мешки и сам укладывал. Так что его слова нужно бы проверить.
Анатолий Васильевич тяжело вздохнул и шагнул к мешку. Тахир отступил, освобождая ему место и шепча про себя на узбекском какую-то молитву. Саня же, наоборот, чуть придвинулся к Веселову и, достав из кармана складной перочинный ножечек, протянул его шоферу. Тот хмуро посмотрел на Саню, потом на мешок и секунду постоял, собираясь с духом.
«Еще этого мне не хватало. Если Саня прав, и там труп, то домой я сегодня хорошо, если только к обеду попаду», – мелькнула у Веселова мысль.
Но он ее отогнал и с тяжелым вздохом, стараясь не касаться мешка руками, перерезал шпагат, которым была перетянута горловина. Мешок опал под тяжестью находящегося в нем груза и из отверстия показалась нога, одетая в чулок.
– Вот ведь… – Веселов ругнулся, забыв, что рядом с ним стоит отец Владимир.
Саня рассмеялся своим жутковатым смехом, но при этом весьма серьезно добавил:
– Я же говорил, что там тело. Надо полицию вызывать.
Тахир побледнел и отошел от мешка еще на несколько шагов.
– Да, дела… – Отец Владимир перекрестился и, прошептав «Господи, Господи», сказал уже громче: – Надо звонить. Ничего тут трогать пока не нужно.
Он огляделся так, словно надеялся, что полиция уже рядом, и все скоро встанет на свои места и будет порядок. Но никакой полиции рядом не было. Зато взгляд настоятеля упал на здание Главного управления Министерства внутренних дел, которое стояло непосредственно рядом с храмом.
– Так, я к соседям в управление сбегаю, приведу кого-нибудь, а вы стойте тут и никого не подпускайте близко.
Отец Владимир говорил строгим тоном, словно вокруг уже была целая толпа народа, хотя пока к ним подошла только продавщица церковной лавки Алена, которая как раз в это время шла на работу.
– Здравствуйте, отец Владимир. А я иду и смотрю – вы это или не вы…
Тут Аленин взгляд упал на мешок и на ногу в чулке, что выскользнула из этого мешка.
– Ой! – Женщина перекрестилась и отошла на шаг назад.
– Иди, Алена, иди, – подтолкнул ее отец Владимир в сторону лестницы. – Нечего тут стоять. Не надо тебе на это смотреть.
Он взял ее за плечи и отвел к дверям храма. Оставив Алену там стоять, сам быстрым шагом направился в сторону Главного управления.
Гурова разбудил звонок сотового. По крыше автомобиля стучали редкие капли дождя, на улице еще было темно, и Лев Иванович спросонья не сразу сообразил, где он находится и кто бы мог ему звонить в такую рань. Оказалось, звонит Мария.
– С добрым утром, Левушка, – сказала она. – Проводил Станислава с Натальей?
– Да, проводил, – зевнув, ответил Лев Иванович. – А сколько сейчас времени?
– По московскому или по новосибирскому? Если по московскому, то шесть утра, а если…
– Ну, на сей момент новосибирское время меня мало интересует, – снова зевнул Гуров и выпрямил затекшую от неудобной позы спину. – Крячко сели в самолет только в три пятнадцать.
– Ты дома? – спросила Мария с нескрываемым подозрением в голосе. – Мне кажется, что ты не в помещении. Акустика не та.
– Правильно тебе кажется, – улыбнулся Лев Иванович, отметив про себя наблюдательность и тонкий слух жены. – Я в машине. И все еще на территории аэропорта. Решил вздремнуть малость.
– Хм, вздремнуть малость, а потом сразу ехать на работу, – догадалась Мария, которая отлично знала привычки и характер мужа.
