– Вы бы сначала территорию оцепили, – посоветовал Гуров полицейскому.
Его совет не понравился грубому сержанту и он, шагнув к полковнику, требовательно заявил:
– Вот вы первый и предъявите документы.
– Нет уж, давайте сначала вы мне их предъявите, – спокойно улыбнулся Гуров. – Или хотя бы представьтесь, как это положено.
Сержант даже покраснел, настолько просьба Льва Ивановича возмутила или, может, даже разозлила его. Он глубоко вдохнул воздух через ноздри и хотел что-то снова гаркнуть, как у него за спиной раздался спокойный и чуть насмешливый голос:
– А, полковник Лев Иванович Гуров собственной персоной! Привет, привет.
К Гурову протиснулся высокий, можно сказать – очень высокий – мужчина одного с Гуровым возраста и протянул ему руку, как старому знакомому. Поздоровавшись с Львом Ивановичем, мужчина развернулся всем корпусом к сержанту и, нахмурив и без того сросшиеся у переносицы густые брови, спросил:
– Почему до сих пор не протянута ленточка? Чем вы тут вообще с Лисицыным занимаетесь, Портков?
Сержант покраснел еще больше и, не ответив на вопрос, развернулся и, махнув второму полицейскому, стал устанавливать заградительные столбики и натягивать полосатую ленточку.
– Так это твой район, Илья Викторович? – улыбнулся старому приятелю Лев Иванович. – Давно не виделись. А я слышал, что ты вроде как на пенсию ушел и охранником в ВТБ устроился.
Илья Викторович Углов начинал работать на Петровке, 38, одновременно с Гуровым и Крячко. Только вот Углов не захотел в свое время никуда переводиться. Так и остался работать в ГУ МВД по Москве.
– Уходил и устраивался, – охотно ответил оперативник. – Но заскучал по своей работе, по ребятам, и вернулся обратно, – добавил Илья Викторович. – И даже уговорил начальство поставить меня на мой же участок. Сейчас, сам знаешь, молодежь не очень-то стремится в уголовный розыск, так что с моим трудоустройством проблем не возникло.
– Да, не очень охотно молодые идут в оперативники, – согласился Гуров.
– Что у тебя тут приключилось? – стал осматриваться Илья Викторович. – Это ведь ты приказал на Петровку позвонить?
– Да вот, отец Владимир, – Гуров повернулся к священнику, который стоял в стороне и терпеливо ждал, когда на него обратят внимание, – к нам в управление прибежал и сообщил, что возле храма, а вернее, возле контейнеров найден мешок с предположительно женским телом.
Увидев, что на него смотрят, протоиерей подошел к сыщикам и попросил Гурова:
– Отпустите уж меня. Дел много. А коль нужен буду, так я всегда на месте – в храме меня и найдете.
– Идите, идите, отец Владимир. У нас и без вас свидетелей хватает. А если что, то найдем и вас, – ответил священнику Лев Иванович, и тот поспешно удалился.
– Наши криминалисты со следователем только минут через двадцать-тридцать приедут. Так что давай пока без них посмотрим, что у нас в мешке, – предложил Гурову Илья Викторович.
Вообще-то Гуров не собирался оставаться и заниматься осмотром места происшествия. Он сразу же решил для себя, что просто пройдет с отцом Владимиром на место и подождет кого-нибудь с Петровки, чтобы сдать, так сказать, свой пост из рук в руки. Но профессиональное любопытство все-таки заставило его последовать за Угловым к мешку с мертвым телом.
Илья Викторович на ходу надел на руки перчатки и, присев на корточки, сначала немного, а потом и шире, раскрыл горловину мешка. Несмотря на прохладный и влажный воздух, а, может быть, именно благодаря влажному и прохладному воздуху, из мешка резко пахнуло неприятно-сладковатым трупным духом, смешанным с едва уловимым запахом железа – запахом крови.
– Ох, этого еще не хватало, – поморщившись, прокомментировал увиденное Углов. – Дама-то наша – без головы.
Следователь, криминалисты и судмедэксперт, как и говорил Илья Викторович, приехали через двадцать минут. К этому времени территорию возле контейнеров и часть тротуара возле входа в храм уже оцепили ленточкой. Углов успел переговорить с Тахиром Ориповым и Веселовым и выяснить в общих чертах, как и при каких обстоятельствах было обнаружено тело. Гуров на момент, когда приехала следственная бригада, разговаривал с Саней и пытался выяснить у него примерное время появления мешка у контейнера.
– Калитку и двери в храм я закрыл в девять вечера, когда проводил отца Владимира, – чуть заикаясь и время от времени посмеиваясь, рассказывал Саня.
Если бы Гуров не знал, что мужчина был контужен, то подумал бы, что он психически ненормальный, но предупрежденный отцом Владимиром, старался не обращать на смех Сани внимания и серьезно выслушивал показания сторожа.
– Свет у нас над входом всю ночь горит. Я его, как начинает темнеть, включаю, а как светает – выключаю. В темноте вечером что мне делать-то во дворе? Нечего делать. Вот я в сторожку и ухожу. Сторожка к задним комнатам в храме пристроена. Поэтому до утра я на улицу не выхожу, и окон на эту сторону у меня нет.
– Но вы храм ночью обходите?
