Гуров протянул руку молодому невысокому, но сутуловатому медику, который, сняв очки и близоруко прищурившись, с интересом рассматривал полковника.
– Да, я из министерства, – ответил Лев Иванович и, кивнув в сторону тела женщины, которое двое полицейских упаковывали обратно в мешок, спросил: – Давно ее убили?
– Дня три назад, – довольно уверенно ответил медэксперт. – Но голову отделяли уже позже. Примерно двенадцать часов назад. Конечно, это пока все только предварительные данные, как вы понимаете. На самом теле следов насильственной смерти нет. То есть ее не убили ножом в сердце и топором по спине не били. Резаных, рубленых или колотых ран на теле я не обнаружил. Только синяки и ссадины. Голову могли отделить по нескольким причинам – чтобы женщину быстро не опознали, чтобы сложнее было определить орудие убийства, потому что били, скорее всего, по голове, и чтобы тело влезло в мешок.
– Думаете, голова может быть где-то тут в отдельном мешке? – к Гурову и медэксперту подошел Углов.
– Может быть, а может и не быть, – философски заметил медик, водружая на нос очки. – Мое дело маленькое – я могу сказать что-то точно только по своему профилю, и только после подробного осмотра и вскрытия тела. А остальное вам пусть другие специалисты говорят.
– Валерий Игнатьевич, – обратился Углов к судмедэксперту, – когда будет проводиться вскрытие? Хотелось бы самому поприсутствовать и узнать подробности из, так сказать, первых рук.
– Часика через полтора, пожалуй, и начну. Так что, Илья Викторович, милости просим к нам в мертвецкую, – усмехнулся медик и крикнул своим помощникам: – Ну, чего вы там возитесь? Грузите уже. Надеюсь, скорую помощь вызывать не нужно, чтобы констатировать смерть? – хохотнул он и удалился в сторону машины, в которую уже загружали тело.
– Чудной он, – посмотрел вслед судмедэксперту Гуров.
– Да они все, эти молодые эксперты-медики, на голову больные, – чуть грубовато отозвался о специалисте Углов. – Со старыми кадрами работать проще, но многие из них уже на пенсии, а молодые, опять же, неохотно на эту должность идут. А те, которые идут, такой квалификации, как былые медэксперты, не имеют. Это еще не факт, что вскрытие через полтора часа начнется. – Илья Викторович снял кепочку и пригладил волосы. – Валерику, – он кивнул на медэксперта, – пока ускорения не придашь, он не шибко-то и поторопится. Поэтому и приходится самому ходить на вскрытие. Хотя, конечно, я и по должности обязан. Но не нравится мне это дело! Так и не привык…
– Но хоть толковый медик-то, не портачит в отчетах? – поинтересовался Лев Иванович. – А то, бывает, такого напишут…
– Нет, насчет этого Валерик молодец. Все у него в отчетах четко и все по полочкам разложено. Ничего не упустит. Поэтому и терпят его, и прощают ему его задержки.
– Илья Викторович!
Углова подозвал криминалист, который осматривал контейнеры. Он стоял возле открытого мусорного бака и держал в руке черный пакет для мусора.
Углов многозначительно посмотрел на Льва Ивановича, словно бы приглашая его пойти вместе с ним, и направился к специалисту.
– Что там у тебя, Дима?
– У меня женская сумочка, шарфик и туфли на шпильке. Похоже, что это вещи убитой женщины. Иначе что бы им тут делать? – ответил криминалист.
– Ну-ка, открой мешок, – попросил Углов.
Он аккуратно вынул из пакета красивую женскую сумочку небесно-голубого цвета, открыв, заглянул в нее и запустил внутрь руку в перчатке.
– Ага, тут и документики имеются, – обрадованно объявил он и вынул паспорт. – Сейчас посмотрим, кто это у нас. Ага, – снова повторил он. – А это у нас – Тарасова Светлана Владимировна, тридцати двух лет. Проживает…
Углов пробормотал адрес, полистал документ и снова убрал паспорт в сумочку.
– Там и телефон сотовый лежит, – подсказал эксперт.
– Видел, видел, – покивал Углов и, повернувшись к Гурову, спросил: – Как думаешь, ее сумочка?
Гуров пожал плечами, но ответить не успел, потому что в кармане заголосил мобильник. Звонил Орлов, и Лев Иванович, отойдя на несколько шагов от Углова и криминалиста, ответил на звонок.
– Гуров.
– А то я сам не знаю, кому я звоню, – раздался в ухе ехидный голос начальника. – Ты что это машину бросил у самого въезда и перегородил дорогу? Дежурный уже нервничает, говорит, что тебя отец Владимир из соседнего к нам храма куда-то увел. О каком-то теле в мешке толкует. Ты вообще где сейчас?
– Я рядом с управлением. Нахожусь у храма Казанской иконы Божией Матери. А тело… Тело только что увезли, так что скоро приду. Машину дежурный, раз уж она так ему мешает, мог бы и отогнать в сторону. Я ключи в зажигании оставил.
– Он тебе не швейцар у отеля, чтобы машины отгонять, – проворчал Орлов и добавил: – Как вернешься, ко мне зайди. Я хотел с тобой по поводу документации поговорить. Опять мне из Следственного комитета звонили и интересовались, когда Гуров и Крячко все нужные бумаги сдадут.
– Зайду, – нехотя пообещал Лев Иванович, и Орлов отключил связь.
– Петр Николаевич беспокоится? – с улыбкой поинтересовался Углов, когда Гуров подошел к нему, чтобы попрощаться.
