— Настоящий боевик — это не только магический дар. Зная или предполагая, что во дворце неприятель, нужно пускать в ход все органы чувств. Где были ваши уши? Почему не уловили чужого присутствия? Где носы? Где, в конце концов, интуиция, которая, собственно, и делает мага? И почему не вызвали никого, пошли обратно сами? А если бы он не один был? Викис, я к тебе обращаюсь, у тебя есть амулет для прямой связи со мной!
Да еще и Керкис объявился, чтобы проворчать:
— Ни на минуту без присмотра не оставишь! — и снова раствориться в воздухе.
Викис, которая молча, опустив глаза, слушала недовольного наставника и покаянно вздыхала, после явления фамильяра всхлипнула судорожно и тут же почувствовала, как сильные руки Терниса притягивают ее за плечи. Ткнулась любимому в грудь и разрыдалась в его объятиях.
— Тьфу! — ругнулся Ренс. — не боевые маги, а детвора с соплями!
Однако распекать подопечных прекратил, вместо этого занялся поиском амулета невидимости. А когда нащупал побрякушку и снял, то разбор полетов и вовсе отошел на задний план, потому что изумленным взорам адептов предстал не кто иной, как давно и благополучно забытый магистр Хуплес собственной персоной.
— Ну да… стоило бы догадаться, как только я увидел плетения, за которыми были спрятаны регалии. Теоретик! — сплюнул магистр Нолеро.
Теоретик, как раз очухавшийся к тому моменту, смотрел на любимого врага без ненависти, но с какой-то детской обидой.
— Ну что, сам обо всем расскажешь или правдолюба принести?
Пленник, поджав губы, отвернулся.
Спрашивал Нолеро больше для проформы — без правдолюба было не обойтись, если они хотели быть уверенными в искренности показаний.
Как ни странно, Хуплес сопротивляться не стал — словно разом утратил волю. Сам под напряженными взглядами боевиков выпил 'эликсир правды' и тут же заговорил, не дожидаясь вопросов: о том, как мыкался, тщетно пытаясь найти себе приличное место после увольнения из школы, но потенциальные работодатели интересовались рекомендациями… как покинул Альетану, чтобы попытать счастья в Курмирре. Там его и нашел некто, не открывавший своего лица.
— А он и говорит: на что ты готов, чтобы получить хорошую должность? — преступник ухмыльнулся, обведя слушателей нетрезвым взглядом, — а я ему…
Викис передернуло от отвращения. Видеть бывшего преподавателя не хотелось совершенно, и она неслышно покинула комнату, где проводился допрос, аккуратно прикрыв за собой дверь.
Слышно было все равно.
Вот как так получается? Был школьный преподаватель — обладатель скверного характера, это факт, но со своей работой вполне справлялся. В общем, шел себе человек, шел… и попалась ему на пути маленькая девочка. И стала камнем, об который ему суждено было споткнуться. Или песчинкой в механизме, управляющем его судьбой… До сих пор Викис считала, что ее болтливый язык создал проблемы только ей самой. И совесть по поводу увольнения магистра не тревожила: сам виноват, нечего было… Что виноват, она и сейчас не сомневалась. Но и обиды на него давно уже не чувствовала. За прошлое.
И вот эта жертва судьбы — поверженная, запутавшаяся в чужих интригах, исполнявшая приказы кого-то, кого она даже в лицо не знала, а теперь взахлеб, с энтузиазмом, повествующая о своих деяниях.
Впрочем, деяний было не так уж много, а о сути интриги магистр знал и того меньше, хотя его показания и прояснили слегка общую картину.
Да, именно он стал придворным магом королевы Мерелиты после увольнения мэтра Лагисара. Перед публикой не мелькал — так велел ему посредник. Мир тесен — мало ли кто узнать мог, задаться вопросом, а с чего бы это королеве менять на посту придворного мага искусного и сильного мэтра Лагисара на слабака-теоретика?..
Слезу королеве он дал по распоряжению своего тайного нанимателя, и сам с ней и ее любовником находился в ее покоях до последнего, чтобы усыпить их бдительность — конечно, королева не собиралась кончать с собой, она полагала, что держит в руках средство спасения, мощный амулет переноса. Но такой амулет был только у Хуплеса, и он им воспользовался в тот момент, когда королева активировала 'слезу'. Королева с человеком без лица тоже была знакома и, в отличие от ир Миагара, доверяла ему всецело. Все же ир Миагар оставался безопасником, подозрительность была у него в крови, и к кукловоду, который дергал за ниточки всю эту компанию, абсолютного доверия не испытывал. А потому и настоял на присутствии Хуплеса — полагал, что маг, который, в отличие от него, в амулетах разбирался хорошо, не захочет, если что, погибать вместе с ними. Просчитался. Но и сам Хуплес просчитался тоже: он-то надеялся, что, переместившись в свои покои, на которые был настроен амулет, он прихватит вещи и быстро уберется из дворца. Не тут-то было — в покоях мага уже поджидал наниматель, который велел ему оставаться во дворце и ждать указаний, а когда магистр попробовал спорить, тот предъявил ему кристалл с записью всех их переговоров. Ее обнародование означало не просто конец карьеры — оно было чревато смертной казнью в любом из королевств материка. За покушение на членов королевской семьи.
