Новое знание позволило Викис выкладываться на полигоне без опасения провести остаток дня в желеобразном состоянии. Ну что сказать? Ей это пошло, несомненно, на пользу — и отдача на тренировках увеличилась, и резерв стал потихоньку расти.
Все это заставляло девушку задумываться: а ну как не было бы у нее стихии в друзьях? Так бы и осталась со своими страхами и ограничениями? Или 'око' умело заглядывать в будущее и предвидело такое развитие событий, отправляя ее на боевой факультет? Мысль о таком умном артефакте вызывала беспокойство, и Викис гнала ее от себя — все же для человека из ее мира это было… слишком.
С другой стороны, та же Кейра была нисколько не сильнее Викис магически, но выкладываться не боялась, как не стеснялась и переправляться в общежитие после тренировок обвисшей тряпочкой на руках у Лертина. Возможно, у Кейры имелись свои страхи и барьеры, которых она не рассказывала соседке… И даже скорее всего — у каждого свои тараканы в голове сидят. Вот Викис, оказывается, боялась быть слабой и беспомощной. И хорошо, что у нее есть ветер, который ее от этой слабости избавил, но и сильной себя возомнить не позволил: она же понимала, что чудесное восстановление — отнюдь не ее заслуга, так что никаких иллюзий не питала.
Просто, чтобы становиться сильнее, надо знать свои слабые места.
Придя к этой мысли, Викис стала немного иначе смотреть на своих друзей: вероятно, каждому из них приходилось бороться с чем-нибудь внутри себя, расти над собой. То, что раньше казалось просто громкими словами, теперь обретало смысл.
Вот и у Малены были свои страхи: она боялась, что навсегда потеряла отца. Под влиянием ушлой Вирины он уже давно начал отдаляться от дочери, а его слова и поступки выдавали в нем совсем не того человека, которого Малена знала с детства. Взять хотя бы эту глупую затею — вычислить и окрутить кого-нибудь из принцев. То, что он не хотел отпускать дочь от себя и отправлять в школу, странным Малене не казалось, но то, как он внезапно переменил свое решение… Отец никогда не кичился ни древностью рода, ни близостью к правящим кругам. У него было множество недостатков — и вспыльчивый характер, и излишняя жесткость к домашним, но тщеславие в этот набор никогда не входило. Теперь-то становилось понятно, что все это было тлетворным влиянием Вирины, которая не только втихаря напевала ему в уши подлые, корыстные песенки, но и не стеснялась опаивать опекуна, чтобы сделать его сговорчивей.
Обо всем этом Малена узнала на заседании суда, а потом рассказала Викис, которую в последнее время избрала своей наперсницей. Отец ее на суд воспитанницы не приехал, на письма дочери не отвечал, заставляя Малену тревожиться о его здоровье и обращаться к общим знакомым, чтобы навести о нем справки. Выяснялось, что он жив-здоров, только избегает любых контактов.
И вот наконец Малена получила долгожданное послание из дома и, прижимая к груди слегка измятые листки бумаги, ввалилась в гостиную боевиков, где в тот момент, как ни странно, сидела одна Викис.
— Он написал! — со слезами счастья на глазах воскликнула целительница.
— Здорово! — порадовалась за подругу Викис. — И что пишет?
— Ох… Все так непросто! — радость мгновенно слиняла с лица собеседницы, — Жалко его. Он верил Вирине — она была взрослая, благоразумная, вроде поддерживала его во всем… и он только потом, оглядываясь назад, понял, что все идеи и решения, в которых она его якобы поддерживала, ей и принадлежали. А противоположностью ей была я — юная, капризная, взбалмошная… Я и не знала, что он меня видел именно такой, — Малена всхлипнула.
Викис осторожно коснулась рукой ее плеча, погладила:
— Это не он тебя такой видел. Ему тебя такой показывали.
— Угу, — кивнула девушка, — он так и говорит: Вирина специально обращала его внимание на то… на то…
— На что хотела обратить, — закончила за нее Викис. — Она очень искусно им управляла, а он не замечал.
— Ну да. А потом у него словно почву выбили из-под ног. Ему потребовалось время, чтобы прийти в себя, оглянуться, посмотреть на все по-новому. И… он просит прощения, — Малена вновь готова была расплакаться.
— Ну не плачь… Все же хорошо, правда?
— Хорошо, — послушно повторила подруга. — Только про принца… Он пишет, что отчасти это было все-таки его решение. Потому что у отца нет сыновей, и титул должен перейти к кому-то из моих детей. Значит, замужество для меня необходимость. И вот он подумал… практически ни один дворянин в Марабеле не позволит супруге заниматься целительством, разве что в семье, для своих… У нас очень консервативное общество. А принцесса — и особенно королева — совсем другое дело. Это наоборот поощряется, полезно для образа правящего дома в глазах народа…
— Вот видишь, даже будучи под влиянием Вирины, он все равно заботился о том, чтобы у тебя была возможность заниматься любимым делом.
— Ну да… только мне никакой принц не нужен, у меня…
В этот момент Викис подняла глаза и заметила, что они больше не одни: в дверях, опираясь рукой на косяк, стоял Малко, а за его спиной маячили Ренмил с Лертином.
