— Я не люблю, когда на мои вопросы не отвечают, — ледяным тоном проговорил он, а глаза вернули прежнюю зелень. И я бы даже могла поверить, что он держит себя в руках, но от его позы, взгляда, даже от всё той же руки, не дающей мне ускользнуть, исходила едва уловимая, но вполне ощутимая волна гнева.
— А я не люблю, когда мне угрожают.
— Я еще даже не начинал.
— Ну, давайте, попробуйте! Может, хоть тогда, я избавлюсь от вас, наконец!
— Хотите от меня избавиться?
— Да!
— Почему?
— Потому что вы мне не нравитесь, потому что вы себя не контролируете и потому что вы ведете себя не как хранитель, а как ревнивый муж!
Вот я и сказала. Думала, он отступит, смутится, испугается, на худой конец, а он, к моему удивлению, отнял руку от стены и коснулся ею моей щеки.
— Что вы делаете? — попыталась увернуться я, а рука вдруг сжала мой подбородок. — Как вы…
— Заткнись! — рявкнул хранитель и в следующее мгновение я почувствовала его дыхание на своих губах.
Я оторопела, испугалась, что он меня поцелует, и растерянно похлопала глазами, когда он этого не сделал. Наоборот, отступил, а угроза в нем исчезла.
— Хм, забавно. Магия вашего контракта на меня не действует.
— Что?
— Но действует на того, кто к вам приходил. Так кто это был, эриса Парс? Кто настолько могущественен, что способен преодолеть огромное расстояние и запечатать двери так, что даже я не способен пробиться сквозь эту магию?
От этих вопросов я побелела.
— На вас запах его магии. Но не волнуйтесь, я никому не раскрою вашу тайну… пока.
Меня потрясли не столько его слова, сколько торжество, промелькнувшее в глазах. И я поняла, что не только его чувства для меня очевидны, но и мои для него.
— Вы… вы… не посмеете!
— Вы правы. Я связан контрактом, но как только его действие прекратится…
— Вы угрожаете мне?
— О, нет, всего лишь констатирую факт. Вы же любите факты, не так ли?
Чудовище. Он самое настоящее чудовище! И я, кажется, теперь в его руках. Осталось узнать насколько.
— Чего вы хотите?
— Малости, чтобы вы не мешали мне исполнять мою работу.
— И все?
— Пока да.
— Меня не устраивает это ваше «пока».
— А меня устраивает все остальное.
Я ошиблась, он не чудовище — он монстр, который только что поймал меня в капкан и показал всю силу своей власти. Он меня поцеловал, жестко, нагло, все с тем же торжеством.
— Будете хорошей девочкой, Клементина, и этого больше не повторится.
— Вы отвратительны! — процедила я и брезгливо скривившись, вытерла тыльной стороной ладони свои губы.
— Да, возможно, но вы у меня в руках.
— Последний подонок, который пытался меня домогаться, отдыхает сейчас в каменоломнях горы Сиель.
— Я мало похож на Леонэля Флемора.
— Однако действуете его же методами.
— Как я уже сказал, все в ваших руках. Пока существует контракт, я молчу о вашей маленькой тайне, и пока вы не переходите свою черту, я не перехожу свою. Все предельно просто и предельно честно, не находите?
— В какую игру вы играете?
— Я просто выполняю свою работу. И не мешайте мне, иначе…
Он снова приблизился, а я вжалась в стену, но не от страха, от гнева и отвращения.
— Хорошо, лишь бы больше не терпеть ваши мерзкие прикосновения.
— Вот и договорились, — усмехнулся хранитель, но в его глазах всего на мгновение промелькнула досада. Видимо не понравилось гаду, что я так низко оценила его поцелуи.
— Как по мне, так с жабой и то приятнее целоваться.
— Осторожнее, эриса, иначе я решу, что вы так неумело напрашиваетесь на новый.
— Ну да, конечно, только и мечтаю о ваших слюнях на моем лице, — скривилась я и обрадовалась, когда его глаза полыхнули черным. Ха! Это мы еще посмотрим, кто в чьих руках. Да, ситуация складывается скверная, но и я теперь знаю его слабое место, правда не понимаю, как, когда и по какому такому недоразумению этим слабым местом оказалась я сама?
— Собирайтесь, через час мы уезжаем, — процедил в итоге кайр и наконец соизволил покинуть мою комнату. Я же с ненавистью захлопнула дверь и пообещала себе, что как только представится возможность, я избавлюсь от этого мерзкого полукровки, чего бы мне это не стоило.
Дэйтон слушал доклад главы столичной жандармерии, но мысли его витали совсем в другом месте. С ночи бала Тея стала совсем другой: холодной, отстраненной, чужой. Он несколько раз пытался поговорить еще в Дарранате, поймать ее между бесконечными встречами, завтраками, обедами, ужинами и приемами, но она с подозрительным упорством избегала его. Вдруг и неожиданно между ними выросла огромная ледяная стена, природу которой он не мог понять. Причина в нем? Что он сделал не так? Отпугнул настойчивостью? Был слишком навязчив? Или наоборот, не смог донести в полной мере всю глубину своих чувств?
Может, она обиделась на невнимательность с его стороны в последние дни? Если бы она только спросила, то он бы объяснил, что дело совсем не в ней, а в неожиданном отказе Инариэля отпустить Клем, ставшим для всех громом среди ясного неба.
