— Скрутили ее, значится, браслеты антимагические надели, а чтобы она наверняка не сбежала, еще и в клетку магическую посадили. Подстраховались. Девка-то ух, какая бойкая была. Пока ей ручки-то заламывали, успела этого, белобрысого, да крикливого знатно потрепать. Он все рвался вместе с хозяином в столицу-то ее везти, но уж больно рана у него серьезная была, да и хозяин не дурак — смекнул, что не спроста дружок его так активничает.
— Это еще почему? — нахмурилась я.
— Так ясно дело — приглянулась ему дэйвочка, да не ему одному.
— Постой, но дедуля ведь в то время уже был женат на тете Одриэль, — напомнила я.
— А любовь не выбирает, когда ей приходить. Вот и дэйва эта, что хозяину, что дружку его уж очень в сердце запала.
— Нет, не может такого быть! Это домыслы и сплетни! — возмущенно воскликнула я, не желая верить в то, что дедуля Парс мог даже подумать об измене тете Одри. Он ведь так ее любит — любой подтвердит. — Они с тетей душа в душу уже сорок лет живут.
— Не знаю, как там с душой, а так хозяин думал. Поэтому и дружба между ними закончилась.
Слова Кахаара не заставили усомниться в чувствах дедули, но продолжение истории подвергло серьезному испытанию мою категоричную уверенность.
Итак, дед повез дэйву в столицу, а дедуля остался у бывшего жениха дэйвы, залечивать раны. На севере в то время бушевал сезон ледяных ветров, драконом перемещаться было небезопасно, как и использовать переходы, по причине того, что женишок-предатель принадлежал к младшему Дому и, соответственно, резиденции в столице не имел. Можно было, конечно, воспользоваться помощью старшего Дома, на территории которого проживал несостоявшийся молодожен вместе со всем своим многочисленным семейством, но никто не хотел огласки. Жених, боящийся сплетен, и родственнички мои, опасающиеся возможных сообщников дэйвы. В общем, решили они добираться до столицы на лошадях. А то магическую клетку кагуары не очень-то переносят, да и не лошади они, чтобы телеги с клетками, да девами всякими тягать. Поэтому и путь значительно увеличивался аж до целой недели с хвостиком. Эта затея, по словам Кахаара, очень уж не понравилась дедуле Парс, да и дед Агеэра был не в восторге, но и других дельных предложений не поступило.
И вот тут в истории Кахаара наступил переломный, так сказать, момент. Собственно, именно в эту неделю закадычные друзья и рассорились в пух и прах. Дедуля Парс не утерпел, кое-как себя подлечил и бросился догонять друга на следующее же утро. Но догнать, а точнее найти их получилось только на шестой день у самого подступа к столице. Но самое поразительное было то, что дэйвы с дедом не было. Да-да, он отпустил ее и даже не отпирался, когда дедуля Парс, сгорая от праведного гнева, его обвинял.
— Невероятно, дед пошел на преступление из-за женщины?
— Пошел. Уж больно девка хороша была, не девка — огонь.
— Ты-то откуда знаешь?
— Так довелось повстречаться. Но не скоро. А хозяин после всей этой истории запил, — печально вздохнул Кахаар.
— Запил, говоришь, — задумчиво протянула я. Ох, сдается мне, что в те злополучные дни, что дед и дэйва вдвоем путешествовали, между ними что-то случилось. Не просто же так он ее отпустил, и явно не по доброте душевной. Да, в это вполне можно поверить. Деда ведь никогда тихие, да скромные не привлекали. А тут такая женщина — дерзкая, храбрая и наглая. Вот в его любовь поверить вполне возможно, но как быть с дедулей? Не просто же так он раненый за ними потащился. Деду не доверял? Или не хотел оставлять их наедине?
— И что же, больше они с этой дэйвой не встречались? — все еще раздумывая над неприятной мыслью, спросила я.
— Так я же сказал — довелось. Не скоро. Тогда и матушка ваша уж взрослой стала, и хозяину стержнем пришлось стать после смерти брата.
И случилась эта негаданная встреча в тот год, когда повелитель Дариан задумал основать Снежные пески, и три храбрые девушки — две полукровки и одна дэйва устроили восстание против дэйвов мужчин из своих Домов.
— Только не говори, что деду приказали усмирять мятежниц? — догадавшись, к чему клонит Кахаар, ахнула я. — И одной из них оказалась…
Он не сказал, но кивнул, а я восхищенно присвистнула. Вот это дэйва. Как бы сказала няня Олена: «ай да девка».
— Он, когда дэйву-то свою увидал, побледнел весь, наступление остановил, переговоров запросил. Дэйва эта, знамо дело, согласилась.
Устроили они, значит, переговорную посреди поля, беседы вели долго, смеркаться уж начало. Хозяин затемно вернулся, злой, как демон, стремительный, словно за ним твари из Бездны гнались, в столицу рванул повелителю докладываться, а меня при дэйве этой оставил, боялся, что снова вильнет хвостом и сбежит.
Не сбежала неуловимая дэйва, дождалась. И в результате получила во владение целую провинцию и статус королевы диад.
— И больше они не виделись? — задала я уже привычный в этой истории вопрос.
— Нет, не довелось. Хозяин, как вернулся в столицу, снова запил, как тогда. А я ему компанию составлял. А то негоже одномуто пить. Это ж так и пьянчугой стать недолго.
