— Прошу, люби меня, — вырывается тихий шепот, и она сдается, идет следом, позволяет видению захватить себя целиком, увести еще глубже в свой персональный кошмар и увидеть то, от чего все, что она испытывала до сих пор, теряет всякий смысл. Ведь там, в еще не сбывшемся будущем, она рисковала не только разбить свое сердце, но и лишиться того, что стало так дорого и необходимо…
Он продолжает терзать ее ладонью, спускается ниже, к внутренней стороне бедра, Самира горит от желания, а у Теи впервые получается отделить себя от нее, не чувствовать вместе с ней, не хотеть продолжения, и этого хватает, чтобы увидеть улыбку принца, которая почему-то не касается глаз. В них нет нежности, и ей даже мерещится, что в них проскальзывает гнев, вырывающийся наружу в руке, резко притянувшей принцессу к себе, в яростном поцелуе, в грубом проникновении, в полустоне — полурыке победителя. Она хочет отвернуться, но чувства Самиры снова захватывают ее с головой, и она тоже стонет под его мощными толчками и впивается ногтями в голые плечи, оставляя кровавые дорожки ран.
Тея так поглощена чувствами, что не сразу осознает перемену в нависающем сверху мужчине. И только боль от слишком сильно сжатых запястий заставляет прийти в себя. Она с недоумением поворачивает голову, ловит его взгляд и что-то внутри обрывается.
Все длится какие-то секунды: вот он приподнимается, бледнеет, в глазах появляется недоумение и боль, но вдруг глаза закатываются, и он с тихим хрипом наваливается на нее, подминая под собой. Она не может дышать, пытается выбраться, но он слишком тяжелый для нее, ей едва удается вытащить руку, как неожиданно неведомая сила освобождает ее, принц падает спиной на пол. Она с удивлением и ужасом бросается к краю кровати и замирает от боли, потому что его глаза мертвы, холодные и застекленевшие, а из уголка стремительно синеющих губ медленно стекает струйка ярко-алой крови, такая реальная, такая страшная. И тогда чувства Теи настолько перекрывают чувства Самиры, что ей снова удается отделить себя от нее. И вот уже Самира остается парализованная от ужаса на кровати, а Тею выбрасывает из ее тела страшная боль — боль сердца, боль души. Она кричит в ужасе, бросается к нему, обнимает, желая только одного — проснуться.
Какой же глупой, какой слепой она была. Не увидела раньше, не разглядела, не поняла, что только он, он один был ей нужен, как воздух. И уже не важно, что хочет и любит другую — какая разница?
Главное — чтобы он жил, просто жил, был счастлив, пусть и не с ней, а она смирится, переживет, уедет, не будет мешать. Только бы он жил, только бы это страшное видение не сбылось, и ей никогда больше не пришлось сидеть в луже крови, вытекающей из раны на спине, укачивая, как ребенка, тело своего любимого…
Тея не знала, сколько она так просидела в какой-то странной прострации, и только звук пощечины, удара заставил повернуть голову и увидеть Самиру, с расширившимися от ужаса и узнавания глазами. Он стоит спиной, но у Теи нет сил подняться, подойти и увидеть его лицо, слишком тяжело, ноги не слушаются, словно налиты свинцом. И только голос обманчиво мягкий… он шепчет ей:
— Ну, здравствуй, принцесса. Я же обещал, что мы еще встретимся.
— Ты обещал другое, — обреченно и почти равнодушно отвечает она, и снова переводит взгляд на пол, туда, где лежит мертвое тело.
— Да, — шипит мужчина, больно хватая ее за подбородок, чтобы смотрела только на него. — Я обещал, что ты будешь умирать долго, сучка и умолять меня о смерти. А я уж постараюсь, чтобы ты прожила достаточно долго, чтобы прочувствовать то, что пережил по твоей вине я.
— Жаль, ты не сдох тогда, — несмотря на страх, презрительно скривила губы она, а в глазах зажегся яростный огонек сопротивления.
— У нас еще будет время поговорить об этом, — рявкнул мужчина и кинул ей ее же халат. — Одевайся. Нам предстоит долгое путешествие.
И вот он повернулся, но снова не к Тее. А Самира натянула халат, спустила ноги с кровати, привстала, оперлась рукой о тумбочку, и Тея с удивлением увидела, как блеснуло в ее руке лезвие маленького ножичка для бумаг.
— Знаешь, боюсь, мне придется нарушить твои грандиозные планы, дорогой, — кидает она ему в спину, но когда он оборачивается к ней, она уже приставляет нож к своей шее.
Он бросается к ней, Тея застывает в немом крике, а Самира улыбается, немного безумно, немного с превосходством. Ведь злодейки никогда не сдаются, они ищут варианты, играют в кошкимышки с врагами, а если выиграть невозможно, если кошка загнала в угол, то остается только один выход — уйти по своим правилам. Как это сделала Ровенна Элиран. Жаль только, что забрать и его не получится.
Когда Самира сделала это, воткнула в шею нож, и кровь хлынула в разные стороны, большим, пульсирующим фонтаном, Тея закричала. Кричала долго, срывая голос, не в силах вырваться из этого страшного кошмара. Кто-то схватил ее за плечи, прижал к себе, шептал что-то, а она дрожала от ужаса, билась в чужих руках и уже не кричала, только тихо всхлипывала от слез.
