— Возможно — это только начало.
— Боги упасите! — открестилась от сомнительной радости принцесса. Будь ее воля, она бы без сожалений распрощалась с этим странным и страшным даром. Ей вполне хватало магии огня.
— Ну, хорошо. Закончим на сегодня. Но я дам тебе задание. И выполни его, пожалуйста, — строго не попросила, но приказала Эва.
— Перед сном, закрыв глаза, попытайся вспомнить свое последнее видение во всех подробностях. Представь и переживи его снова.
Дэйва еще не договорила, а Тея уже скривилась, словно переела кислых лимонов. Ее последнее видение было настолько мерзким, что она не только вспоминать, она даже думать о нем не хотела. А Эва предлагала снова пережить.
— Может, я о каком-нибудь другом видении подумаю? — с робкой надеждой спросила она.
— А у тебя были другие видения, которые еще не сбылись?
Нет, других видений у Тей больше не было, да и того, что было, хватило с лихвой.
— Тогда работай. Ты ведь не хочешь, чтобы эти видения заставали тебя уже не во сне, а наяву.
— А что? Так тоже может быть? — вздрогнула девушка. Только этого ей еще не хватало — бродить по дворцу и пугать прохожих своим полубезумным видом.
— Все может быть, — не стала лгать Эва. А затем поднялась, попрощалась и ушла в свою комнату, выделенную в другом конце коридора.
Тея тоже не долго рассиживалась на полу, до самой поздней ночи оттягивала тот момент, когда ей надо было лечь в постель и вспоминать то мерзкое видение. Но вот, большие напольные часы пробили час ночи, и ей пришлось с сожалением отложить найденную в комнате книгу, выключить свет, удобнее устроиться на подушках, закрыть глаза и окунуться с головой в реальность, которая еще не случилась…
Секунда, другая, судорожный вздох, и вот она уже стоит перед большим в полный рост зеркалом, или точнее не она, а темноволосая, синеглазая полукровка, кожа которой загадочно светится в лунном сиянии. Волосы струятся по обнаженной спине, припухшие алые губы то и дело кривит усмешка, и взгляд, брошенный сквозь зеркало на мужчину позади — смесь превосходства, торжества и обожания.
Странное сочетание.
Он обнажен, как и она, и в его глазах отражается бесстыдное желание обладать и почему-то насмешка. Словно они оба играют в какую-то странную, ведомую только им игру.
— Нравится? — спрашивает он, грациозно поднявшись, подходит к ней, целует обнаженное плечо, обдает кожу горячим дыханием так, что по телу проносится огненная волна.
— Да, — стонет девушка, пожирая отражение мужчины в зеркале глазами, а Тей хочется отвернуться от отвращения и… желания остаться.
— Попроси меня любить тебя, — требует мужчина, прочертив дорожку поцелуев от шеи до уголка ее губ, касается рукой груди в нежной ласке, вторая же спускается ниже по животу, туда, где рождается страсть.
Полукровка закрыла глаза и простонала от наслаждения.
— Попроси, — снова требует он, остановившись.
— Прошу, — со стоном выдыхает Тей.
Никогда еще она не ощущала себя настолько… живой. Каждое нервное окончание требовало продолжения этой чувственной пытки, потому что ее ласкал не незнакомец, ее ласкал он — принц Дэйтон. И как он ее целовал… Казалось, сам мир взорвался в ней, не оставив ничего, кроме желания отдаться, покориться, раствориться в нем. Вот только целовал он не ее, а мерзкую, невыносимую Самирку, ту, что он называл сестрой и уверял всех вокруг, что ничего к ней не испытывает. Лжец! Ведь это видение доказывало обратное. Они состояли в порочной, отвратительной связи. А самое ужасное то, что Тея хотела — хотела, как никогда, быть сейчас на ее месте. И не Самира, а она с глухим стоном умоляла:
— Прошу, люби меня…
Это видение пришло к ней в ночь после бала, стало пощечиной, болью, кошмаром наяву. Увидеть, как твой любимый целует другую, желает не тебя, а твоего старого врага — невыносимо. Еще хуже терпеть, не говорить ни слова, но кто она такая, чтобы обвинять и что-то требовать?
Тея никогда не досматривала видение до конца, не заходила дальше из страха, отвращения… к ней, к нему, к себе. Не важно, к кому больше. Оно преследовало ее, как непрекращающийся ночной кошмар, каждую ночь снилось одно и то же, и каждую ночь она, бессильная перед своими чувствами, продолжала умолять. Она никогда не доходила до конца, никогда, но не сегодня.
Слишком долго пряталась, боялась того, что произойдет дальше, боялась, что не выдержит, что видение окончательно разобьет ее на удивление хрупкое сердце. Но Эва была права — видения приходят к ней не просто так, они всегда предупреждают о смертельной опасности, грозящей полукровкам, выжившим в Кровавых песках. И как бы она не ненавидела Самирку, как бы к ней не относилась, проигнорировать это, пройти мимо, забыть… Ей бы хотелось…
Когда это случится? Быть может, уже происходит сейчас? Или завтра, или через год? Но она не узнает, пока не сделает шаг и не увидит до конца то, что уже написано судьбой, но еще не пережито.
Она должна, но как же не хочется этого делать. Как же не хочется…
