«Да, Майло. Конечно, это проблема. Это совершенно неприемлемо».
Вместо того чтобы сказать это, я запнулась и произнесла:
– Я имею в виду, ну, это часть твоего задания… и я предлагала тебе помочь, так что, думаю, это разумно.
«Нет! Нет, Старлет! Это определённо не имеет смысла».
– Как своего рода экскурсия, – предложила я, пытаясь избавиться от чувства вины, с которым боролась.
Напряжение неумолимо росло. Тем не менее большая часть меня хотела поехать. Я хотела увидеть ледяные пещеры. Я хотела пойти в поход. Я хотела провести выходные с Майло.
Это была самая тревожная правда во всём этом.
– Круто. Через две недели? – спросил он.
– Конечно, – ответила я.
Я сказала это так просто, будто не принимала ужасного решения. И почему Майло вновь и вновь заставлял меня совершать ошибки?
Когда я посмотрела на него, моя грудь слегка сжалась. Я не часто видела Майло таким. Кажется, он… улыбался? И это была настоящая улыбка, даже слегка застенчивая.
Прилив предвкушения, просочившийся сквозь его обычно саркастическое выражение лица, передался и мне. Майло умело дерзил и скрывал за шутками истинные чувства, поэтому поймать эту выскользнувшую улыбку казалось большим успехом. Он тоже нервничал по поводу поездки? Был ли он взволнован? Ощущал ли он тот же трепет, что и я? Насколько опасно нам оставаться вдвоём?
– Я забронирую два номера в отеле, – предложила я.
– Ты уверена, что не хочешь дружеских объятий? – поддразнил меня он.
– Замолчи.
Он фыркнул. Саркастическая, грубая, раздражающая ухмылка, от которой у меня в животе закружились бабочки, пришла на смену робкой улыбке, которой он поделился случайно. Это меня бесило.
«Эх».
Меня бесило это. Я злилась, что мне это нравится.
По правде говоря, мне нравилась каждая улыбка и каждая гримаса, которыми он делился со мной.
– Ты никогда не перестанешь вспоминать ту ночь, когда мы встретились, не так ли?
– Нет, наверное, нет. Мне нравится, как это вгоняет тебя в краску.
– Я тебя ненавижу.
– Хорошо, – сказал он, запихивая учебники в рюкзак. – Это значит, что ты всё ещё умеешь чувствовать.
Я закатила глаза – он повторил мои же слова. Как он вообще мог это запомнить, будучи в полном безумии?
– Как ты объяснишь отцу, что тебя не будет на выходных? – спросила я, вставая и собирая свои вещи.
– Поверь мне. Он не заметит.
Это заставило меня немного загрустить.
Я уже знала, что папа собирается задать мне миллион вопросов о поездке, а я даже не жила под его крышей.
– Хорошего вечера, Майло, – сказала я, направляясь к выходу из библиотеки.
– Каков ответ? – спросил он.
– Ответ на что?
– Твой любимый цветок?
– Это не имеет значения.
– А что, если имеет?
– Майло…
Он подошел ближе, кончики его ботинок задели мои. Зловеще ухмыльнувшись, он наклонился к моему уху. Он двигался медленно, или, возможно, само его существование замедляло время. Его дыхание защекотало мою шею, и он прошептал:
– А что, если бы это имело значение, Учительница?
От его слов, их ритма и тона, у меня по спине пробежали мурашки. Его близость, жар и намерения заставляли сердце биться чаще. Стоило Майло подойти, моё дыхание стало прерывистым.
Я стояла прямо, хотя готова была раствориться в небытии. Мне хотелось вести себя плохо с плохим парнем, который одним своим присутствием перевернул мой мир. Коснувшись языком жаждущих губ, я пробормотала:
– Пионы. Я люблю пионы.
Последние две недели тянулись с черепашьей скоростью. Я ждал поездки со Старлет, как ребёнок ждёт Рождество. Мне не терпелось вырваться из нынешней реальности и провести выходные в походе.
Когда пришло время, я был совершенно не готов остаться со Старлет наедине. Я не привык к этому чувству – волнению. Я провёл так много времени в апатии, что теперь, со Старлет, мне казалось, что каждая эмоция тревожит душу. Страх. Радость. Счастье. Беспокойство. Я не знал, как с ними справиться. Но они не угасали. К тому же какая-то часть меня не могла перестать думать о грязных возможностях этой поездки. Что, если мы каким-то образом заблудимся в лесу и единственный способ согреться – это прижаться друг к другу нагишом? Что, если она принесёт что-нибудь в мой гостиничный номер и я приглашу её проверить кровать?
Я изо всех сил старался не выдать этих мыслей внешним видом, хотя было трудно не реагировать, когда Старлет подъехала к моему дому на джипе, такая же красивая, как и всегда.
– Думаешь, ты собрала достаточно вещей? – пошутил я.
Было ещё темно. Мы уезжали рано утром в пятницу. Солнце даже не начало вставать, рассвет наступит примерно через час или два. Багажник джипа был полон чемоданов, зимней одежды и туристического снаряжения. Судя по тому, сколько Старлет собрала, казалось, что мы уезжаем на месяц, а не на два дня.
– Лучше перестраховаться, чем потом жалеть, – заявила она.
Затем на долю секунды она остановилась и посмотрела на меня. Это был тот самый взгляд – она смотрела глубже, чем большинство людей, и делала это часто, как будто искала тайны моей души, которыми я никогда не делился с другими.
Губы Старлет растянулись в улыбке.
– Ты жаворонок, – проницательно заявила она.
