Амадор Тори свои лекции сегодня отменил, а по академии прошел слух, что ректор заболел. Юноши порадовались, что занятий не будет, а вот девицы всполошились. Второкурсницы из первого девичьего набора принялись пытать преподавателей, чем именно болен ректор, и после занятий побежали готовить микстуры – от кашля, головокружения и колик. А вот адептка Беде собрала вокруг себя инициативную группу, подговорила испечь сладости и вызвалась лично передать ректору гостинец. Адептки побежали в столовую договариваться с кухаркой. В другой раз я бы посмеялась над ними, но сейчас было не до смеха. Если мое снадобье не сработает, этот день будет последним в моей жизни, в смысле – жизни и учебы в академии.
Вилка пыталась меня подбодрить, даже в библиотеку отвела после обеда, выискивая какие-то редкие книги по противоядиям.
– Эх, если бы из хранилища достать тот зубасто-ядовитый фолиант, который древние зельевары написали, – мечтательно протянула она и покосилась на маленькую железную дверь в стене. – Мы бы ему такую настойку сварганили… Вернее, ты.
– Лучше я как-нибудь сама, без древних зельеваров обойдусь, – отказалась я. – А то станет наш ректор с ног до головы фиолетовым в крапинку – меня не то что из академии, а из страны попросят за нанесение непоправимого ущерба магу высшей категории. Да и третье строгое предупреждение за вскрытие хранилища мне никак не потянуть, я еще первые два не отработала.
Попрощавшись с подругой, фонтанировавшей идеями, я поторопилась в Жижу – в школу лиры Эндрю. Может, директриса что-нибудь придумает, и я спасу ректора! А заодно и себя.
– Прядь волос – это чудесно! – похвалила лира Эндрю, как только я выложила ей историю «отравления», показала составленные мной рецептуры и предъявила вещдок – клок серебристо-лиловых волос. – Только за антидот я не возьмусь, а вот осветляющую настойку приготовить помогу.
Лира Эндрю разделила пряди на несколько частей, принесла ингредиенты, проверила рецепт моего затемняющего красителя… и мы принялась за дело.
Вскоре в колбах бурлили белоснежная, фиолетовая и ярко-лимонная жидкости.
– Ну что, пробуем? – спросила директриса и решительно капнула из первой колбы с темным раствором на несколько волосков.
«Образец» зашипел, заискрился, а вскоре на месте волос возникла маленькая горстка пепла.
– Упс! – всхлипнула я, представив, как втираю чудодейственную настойку в волосы ректора и решаю проблему кардинально, так сказать, под корень.
– Видимо, переборщила с порошком хвойных опилок, – расстроилась лира Эндрю и отложила колбу с фиолетовой жидкостью в сторону, взяв белоснежную.
– Эта точно подействует, – приободрила я женщину, вспомнив слова из рекламы белил, продающихся в нашей сети аптек: «Белоснежный цвет: доверься ему – и пятен нет».
Увы, я ошиблась. Серебристо-фиолетовые волоски из второй группы, как только на них попал отвар, начали темнеть на глазах. А спустя несколько секунд приобрели цвет воронова крыла.
– За это он меня точно выгонит, – вздохнула я, прикидывая, что ректору черные волосы не пойдут. – Можно было бы к декану Матеушу за консультацией обратиться, но лер Тори запретил обсуждать это с кем-либо в академии.
– И я его понимаю. Светлый маг высшей категории попал впросак, стыдно перед коллегами, – искренне посочувствовала ректору директриса. – Сам-то он, поди, не зельевар?
– Не зельевар, – подтвердила я. – Он на магическом праве и бытовой магии специализируется.
Вспомнила, как кто-то из старшекурсников восхищался тем, что ректор одним легким заклинанием может очистить помещение от посторонних. А кто-то, наоборот, возмущался, что академией руководит не стихийник и не некромант. И даже не целитель. Меня в ректоре Тори устраивало все, кроме предвзятого ко мне отношения. Ну и теперь еще цвета волос. Хотя зря он так – серебристый ему очень идет, хоть и делает старше.
– Идеально было бы красящую настойку для приема внутрь приготовить, как я делаю для своих аптек, – посетовала я. – Но не знаю, как она с королевским антидотом будет взаимодействовать. К тому же я больше на молодильных эмульсиях и на примочках красоты, увеличивающих грудь, специализируюсь.
– Хорошо что ты не с ними опыты проводила, – пряча улыбку, произнесла лира Эндрю. – А то бы мы твоему ректору не помогли. Пришлось бы к королевскому лекарю обращаться.
– Это да, там эффект до полугода держится, – подтвердила я и хихикнула, представив ректора Тори с внушительным бюстом. – Даже думать боюсь, что бы он со мной тогда сделал. Не иначе как сдал бы некромантам на опыты.
– Надеюсь, обойдется без жертв, – подбодрила меня лира Эндрю и взялась за колбу с ярко-лимонной жидкостью. – Третья попытка!
Она капнула настойку на оставшуюся тоненькую прядку ректорских волос, пошел подозрительный зеленоватый дым, да и запах тоже оставлял желать лучшего – потянуло тухлятиной. Мы с лирой Эндрю нахмурились, но когда дым рассеялся – радостно рассмеялись. Волоски в третьем образце стали белоснежными!
– Ура! – с облегчением выдохнула я. – Получилось!
