Лира Эндрю тоже выдохнула с облегчением и принялась переливать осветляющий краситель из колбы в красивый стеклянный флакон.
– Запах, конечно, не слишком приятный, я добавила стапелию, – пожаловалась она. – Но ради результата можно потерпеть.
– А что ему еще остается? – резонно заметила я. – Не фиолетовым же еще месяц ходить!
Лира Эндрю отставила флакон в сторону и подхватила пинцетом несколько упавших на стол ректорских волосков, убирая их в колбу. Затем ловким движением отрезала тоненькую прядь у меня и положила туда же.
– Это еще зачем? – испугалась я.
– Для симпатического зелья. Я просила тебя принести какую-нибудь вещь, но волосы – лучше. Они прямые носители энергетического отпечатка.
– Но я же передумала! – запротестовала я.
– Это ты сейчас передумала, – покачала головой лира Эндрю. – А вдруг осветлитель не сработает или ты еще что-нибудь натворишь? Пусть будет на крайний случай.
Пришлось согласиться с доводами директрисы. Я, конечно, не собиралась охмурять ректора, в смысле добиваться его симпатии насильно. Но вдруг он действительно решит меня выгнать – тогда и мне придется пойти на отчаянные меры.
– Варите! – решительно произнесла я. – Но только на крайний случай!
Лира Эндрю вновь принялась смешивать компоненты, попросила прошептать в готовый раствор вызубренное мной заклинание «охмурилис», добавила щепотку какого-то порошка из коробочки с перечеркнутым костями черепом, пояснив, что не приемлет никакого колдовства – только алхимию. Прозрачное зелье в колбе забурлило и порозовело, переливаясь перламутром, потянуло розами и ванилью, а довольная лира Эндрю убрала колбу в шкаф:
– Зелье должно настояться, чтобы ваши энергии вошли в резонанс.
– Так как оно действует? – все-таки уточнила я.
Ну а что ж не спросить, раз уже все готово.
– Действует мимолетно и без последствий. Это не любовный напиток и не приворотное зелье, а лишь легкая симпатия. Капельки будет достаточно, чтобы твой ректор передумал выгонять тебя из академии, – ответила лира Эндрю. – Можно добавить в чай или в еду. А можно использовать как духи. Никто, кроме ректора, не почувствует. Только ты и он.
– Я и он, – мечтательно улыбнулась, вспомнив, как утром ректор сжимал меня в объятиях.
Ну не совсем меня, сжимал он мою шею, чтобы придушить, да еще обещал влепить третий выговор. Вот как представила в красках, сразу исчез весь романтический флер.
– Не переживай, симпатия быстро проходит, – успокоила меня директриса. – К тому же я противница приворотов. Считаю, что лучше заняться нарядами и прической. В крайнем случае сварить зелье для похудения. У тебя в аптечном деле опыт есть, но и я кое-что могу.
– Лира Эндрю, а откуда у вас такие познания? Вы раньше работали в аптеках?
– Нет. – Собеседница покачала головой. – Мой муж был известным в узких кругах алхимиком. Я многому у него научилась. Но в основном варила зелья красоты для себя и готовила бытовые настойки для ухода за домом.
– И что же произошло?
Я огляделась. Гостиная, как и сам дом, выглядела прилично, но скромно для жилища известного алхимика.
– Муж увлекся вредными алхимикатами и однажды перешел грань.
– Ушел за грань? За Занавесь? – посочувствовала я.
– Нет, сперва он перешел грань закона. Стал брать заказы на запрещенные в королевстве зелья. В итоге в наш дом постучала полиция, мужа судили, лишили имущества и запретили проводить опыты. У меня имелись кое-какие накопления, доставшиеся от семьи, на них мы и купили этот дом. Вскоре муж умер, запрет на занятие любимым делом и судебные тяжбы подкосили его здоровье. Я осталась одна… – Лира Эндрю стерла слезинку и печально улыбнулась. – Мне пришлось открыть эти курсы. Увы, я не преподаватель и не аптекарь, академических знаний у меня нет, но могу все показать на практике.
– И в рекламе вы не сильны, – пробормотала я, вспомнив скромное объявление в газете. Если бы не Жижа, я бы не обратила на него внимания.
– Не сильна, – подтвердила женщина. – В прошлом году у меня было три ученицы, в этом году – только одна. Но я не жалуюсь, на жизнь хватает.
– С этим нужно что-то делать! – возразила я.
Мне очень захотелось помочь женщине, судьба которой чем-то напоминала судьбу тетушки Лижбет. Ведь после смерти дяди Вольдемара тоже остались долги, и папенька помог тете их погасить. Но, в отличие от моей дальней родственницы, лира Эндрю не хитрила, вытягивая деньги, и не искала себе нового мужа, а пыталась выжить, зарабатывая на жизнь трудом.
Перед уходом я попросила директрису дать мне брошюрки с перечнем занятий. Может, если среди студенток академии раздам, кто-нибудь заинтересуется. Помимо брошюрок, лира Эндрю положила мне в сумку осветляющую настойку для ректора, печенье для Матюши и лекции для тети – уже завтра я должна вернуться в Будеж. Только встреча с тетушкой волновала меня сейчас меньше всего. Ибо предстояло испробовать настойку на ректоре Тори, и желательно удачно. Хорошо бы обойтись без новых приключений, чтобы не схлопотать очередной выговор. Последний.
