Мег смотрела, как он закончил бинтовать ее руку. Какая-то часть ее сознания молилась о том, чтобы он сразу же ушел. Все другие части тела отчаянно желали, чтобы он остался…
— Я буду чувствовать себя спокойнее, если сегодня ты больше не будешь работать.
— Ты чуткий работодатель, — вздохнула Мег.
— Ты не хочешь выпить крепкого чая, чтобы оправиться от шока?
В темных глазах его плясали огоньки. Мег почувствовала, что сердце ее стало таять, и опустила глаза. Включив чайник, Джианни снова взял перочинный нож.
— Тупое лезвие очень опасно, — повторил он, проводя пальцем по стальному лезвию. Взяв ножеточку, он быстро заточил нож. — Как ты себя чувствуешь?
— Я почувствую себя гораздо лучше, когда ты отправишься своей дорогой, Джианни.
— Я никуда не уйду, пока ты что-нибудь не съешь.
Обогнув стол, Джианни открыл холодильник. Он не собирался уходить, не получив от Мег ответы на несколько вопросов. Судя по тому, как она отводила от него взгляд, он понял, что воспоминания о совместно проведенном времени так же будоражат ее, как и его. Но Джианни привык к тому, что женщины расстилались возле его ног, а не отводили от него взгляд.
«Это невозможно», — думала Мег. Джианни смотрел на нее так, будто решал, какую ее часть проглотить первой.
— Тебе надо отправляться в путь, Джианни. Напа-Валли находится очень далеко.
— Я знаю. Но они не начнут совещание без меня.
Мег криво усмехнулась:
— Да, конечно. Спасибо за все, Джианни.
Отвернувшись от нее, Джианни принялся хозяйничать на ее крохотной кухне. Он ловко нарезал и положил на тарелку хлеб, добавив к нему несколько ломтиков ветчины.
— Вот, ешь. Тебе надо укрепить силы. Ты слишком похудела, — заметил он.
Мег достала вилку из выдвижного ящика стола. Рука Джианни скользнула туда же за столовыми приборами, и, если бы Мег не отдернула руку, их руки соприкоснулись бы.
— Ты останешься на завтрак? — Эти слова сорвались с ее языка прежде, чем Мег поняла, что они могут быть неправильно истолкованы.
— Не могу отказаться от ветчины, произведенной в Кастелфино, — произнес Джианни с явным удовольствием. — Кроме того, мне надо убедиться, что ты все съешь, а не выбросишь в мусорное ведро.
Он присел на широкий низкий подоконник кухонного окна. Мег отвела глаза. Ей нельзя было отвлекаться. Джианни был настроен добиться своего, но она должна стоять на своем. И это неожиданное внимание было всего лишь частью его коварного плана.
— Для меня будет облегчением вернуться домой в Англию после всей этой сытой еды и легкой жизни, — пошутила она.
Брови Джианни сдвинулись.
— Лишь англичане могут превратить радости жизни в нечто вредное, — небрежно заметил он, глядя на окрашенные осенью алые листья плюща, обвивавшего оконную раму.
Время, казалось, застыло между ними, с хрустом отсчитывая секунды. Мег ждала, прислушиваясь к биению своего сердца, намеренно не желая слышать, что оно ей говорит.
— Останься…
Когда Джианни произнес это единственное слово, Мег не выдержала:
— Я не могу… Не могу! — Бросив вилку, она потерла рукою глаза, стараясь прийти в себя. — Я больше не хочу быть твоей любовницей, Джианни! Я всегда владела собой, но я не вынесу, если ты женишься на другой женщине! Это значит, что я должна буду отказаться от тебя!
— Ах, вот в чем дело! — Усмехнувшись, Джианни подошел к ней и попытался обнять ее за плечи. — Не надо быть такой глупой…
— В последний раз тебе говорю: мне не нужно твое покровительство! — вспыхнула она. И когда Джианни отступил назад, сказала: — Я приехала на виллу Кастелфино, чтобы работать у тебя, но как я могу нормально работать, будучи твоей любовницей? Я разрываюсь между двумя вселенными, Джианни! И ты думаешь, что я буду довольна жизнью на самом дальнем краю твоей орбиты? Однажды, в недалеком будущем, у тебя появится внутренний круг — круг твоей маленькой семьи, а я останусь одна в холодном пространстве. И буду для тебя совершенно посторонним человеком, когда-то случайно пригодившимся. Если ты именно так представляешь себе полноценную счастливую жизнь, то для меня она совершенно не годится. Я не собираюсь быть статистом в семье Беллини. С этого момента меня интересует лишь моя собственная семья!
— Садовый центр твоих родителей стремительно развивается, продажи увеличиваются с каждым днем. Как я тебе уже сказал, родители не нуждаются в тебе, — как можно более убедительно произнес Джианни.
— Да, конечно. Но как они справятся, когда отец окажется в больнице?
Джианни нахмурился:
— Я направлю кого-нибудь из своих сотрудников, чтобы им помочь. Я хочу тебя. Останься здесь. Со мной.
— Я не могу. Мне надо ехать домой. Я не могу остаться здесь!
— Обратно к мамочке и папочке? После того как ты пожила здесь, со мной? После этого домашняя жизнь покажется тебе обузой, вот увидишь. В Англии ты снова будешь заключена в рамки своей прежней жизни, и это сведет тебя с ума. Ты не сможешь поехать во Флоренцию, пройтись по магазинам, как только этого захочешь. Ты больше не будешь сама себе хозяйкой. Каково тебе будет лишиться свободы, которой ты пользовалась у меня?
