Двухэтажный каменный дом, не имеющий окон на втором этаже, походил на тюрьму. По левую сторону двор занимал сад из старых деревьев с кривыми, узловатыми, будто пальцы, поражённые артритом, стволами. Между ними были привязаны верёвки, на которых сушилось несметное количество простыней, платьев и узких, как полоски бинтов, тряпиц.
Справа четверо пожилых, но активных женщин пололи грядки. Они, опираясь на колено или тяпку, распрямились, и лица их озарила улыбка. Я вспомнила о мимике и тоже улыбнулась, а потом и склонила голову, как это сделали они. Но их поклон, видимо, был предназначен только Лилит.
— Леди, как мы рады! – одна из работниц торопливо, путаясь в подоле, обходила грядки. - Идёмте, идёмте!
— Не беги, Фани, не беги. Мы никуда не торопимся! Как твои руки? Вижу, ты не можешь сидеть без дела! – в голосе тётки я слышала искреннюю гордость. Нет, она точно не лукавила, не вела бесполезную беседу, которую составляют, как правило, пустые слова. Она радовалась за эту женщину!
— Мне кажется, или леди с вами похожа на вас? – Фани обогнала нас только потому, что тётушка моя заметно сбавила шаг. И прямо возле приоткрытой двери, за которой колыхалась тонкая, почти невесомая шторка, обернулась.
— Идё-ём, с нажимом настояла Лилит, - сейчас я вам её представлю. Сразу всем. Зна-аю, что ты хотела бы узнать первой, а потом лично всем рассказать. Но не в этот раз, милая, - Лилит мягко подтолкнула Фани к двери.
Пока они входили, я обернулась к воротам, которые открылись и закрылись, как будто сами. Но сейчас я увидела двух крепких мужчин, укладывающих на козлы бревно, а потом прилаживающих к нему двуручную пилу. Не монастырь!
В прохладном помещении с каменным полом и оштукатуренными и покрашенными в светлый тон стенами, обустроенном как прихожая, на стенах висели передники, платки. На полу стояли ведра и тазы.
Из него мы попали в большую и светлую кухню. И я окунулась в средневековье. Очаг, над которым на цепи висела пара котлов. Длинные деревянные столы с толстенными столешницами, крепкие, сбитые, будто для великанов, табуреты. Пахло приправами, а ещё чем-то, очень напоминающим жареную на сале картошку.
— В столовую? – уточнила, не останавливаясь, Фани.
— Идём наверх, - покачав головой, ответила Лилит.
Лестница не подвела: она тоже была монументальной, громоздкой, как всё здесь. Если бы я решила снять фильм о великанах, это место подошло бы идеально.
Как только мы повернули, миновав площадку, делящую лестницу пополам, я охнула: второй этаж был сплошным! Здесь не было перегородок, и окна, оказывается, были: просто с другой стороны дома. Помещение заливало дневное солнце.
— Здесь солнце светит даже зимой! – видимо, поняв, о чём я думаю, озвучила ответ Лилит. – Днём греет так, что требуется куда меньше дров. Да и радостнее.
Весь этот огромный зал был заставлен невысокими кроватями с низенькими изголовьями. Здесь лежали, сидели, кое-как бродили, наверное, не меньше тридцати женщин.
— Дорогие мои, простите, что не приехала вчера, - громко и с той же неизбывной радостью от встречи в голосе заявила во всеуслышание Лилит.
Со всех сторон разносились звуки умиления. Не слова, не крики. Никто не произнес ни слова, кто-то радостно мычал, кто-то ойкал или просто улыбался.
— Доброго дня! И я сегодня не одна! – тётка, наконец, обернулась и указала на меня. Я всё ещё не шагнула на последнюю ступень, потому что Лилит остановилась на верхней, а рядом с ней встала Фани. Но мой рост позволял мне видеть всю картину над их головами.
За спиной послышались шаги: те трое, что остались в огороде, тоже поднимались следом.
— Доброго дня! – не зная, как их назвать, поздоровалась я.
— Это Стефания, моя племянница. Дочь моей сестры! – гордо представила она меня, отодвигая Фани, чтобы я могла подняться и встать рядом с ней.
Я старалась не вглядываться в лица, не останавливаться взглядом на ком-либо. И думала в этот момент, что Фани, как уверена и прочие здесь, совсем не знают, что такое субординация. Оливия, в отличие от них, походила на механическую, бесчувственную, но очень правильно воспитанную куклу.
— Сейчас мы осмотрим крепость, а когда придёт время обеда, обязательно пообедаем с вами. Пока можете вспомнить обо всём, что хотели мне рассказать! – заговорщицки протянула Лилит, медленно и будто вглядываясь в каждое лицо.
После этого я, наконец, услышала слова. Они здоровались, желали нам доброго дня, радовались, что мы приехали, и обещали много новостей. Я довольно выдохнула: почему-то сначала подумалось, что большинство из них немы. А они просто давали Лилит закончить приветствие. Не перебивали! Вот тебе и субординация. Тут дело не в выучке. Дело в уважении!
Мы спустились и разместились в кухне, где Фани и её три помощницы споро принялись за дела: они завершали готовить обед. Овощи, уверена, были с того самого огорода, во дворе. А хлеб пекли здесь же, в прикрытой сейчас заслонкой печи.