— Уже лучше, но лицо пока сильно опухшее. Видимо, ударило по голове. Слушай, как зовут твоего брата? Почему вы не называете его по имени? – попыталась я сменить тему.
— Луис. Его зовут Луис. Но мы не произносим его имя, потому что так звали моего отца. Мама тут же начинает плакать. Он умер на такой же фабрике, что и мама…
— Она не умерла! И не умрёт! – хлопнув себя по коленям, заявила я. Взяла со стола начавший протекать кулёк с мясом, хлеб и отправилась в кухню. Пока эта галдящая толпа не вернулась, мне нужно было приготовить ужин. А потом я хотела взять детей и прогуляться до леса или даже до озера, которое, как все говорят, находится недалеко.
И я собиралась называть Луиса Луисом. Потому что когда Марти назвала его имя, он даже не отреагировал. А вот «братик» или «малыш» он воспринимал как свои имена.
Противный Марко явился рано утром. Поскольку я безработная, спали мы теперь до последнего орущего на кухне жильца. Выходить на общую территорию при чужих не хотелось вообще.
— Где Нора? – без всяческих «добрых утр» или как минимум «здравствуйте» заорал управляющий, как только я открыла дверь. Он заглядывал за моё плечо и, естественно, увидел ребятишек.
— Тебе тоже доброго дня, - ответила я, продолжая держать дверь. – Она скоро вернётся.
— А платить кто будет за две комнаты? Я? – голосил он так, что слышно было, наверное, в соседнем доме.
— У неё оплачено… - я хотела блефовать, намекая, что знаю про оплату.
— Вчера закончилась плата. И у тебя тоже сегодня закончилась! – он пытался протиснуться, но моё выставленное вперёд колено намекало ему на некоторую остроту.
— Сейчас я заберу вещи Норы и перенесу в свою комнату. Оплачу ещё неделю. А теперь убирайся и не пугай детей! - прошипела я в его отёкшее, бурое от вчерашнего возлияния лицо.
— За троих надо три монеты! – не унимался он.
— Две! Они маленькие. Что-то я не вижу тут очереди из желающих поселиться. А мы можем уйти в другой дом. Сейчас полно пустых комнат. Так что две! – я пыталась отвоевать себе еще одну монету, потому что, если быть поэкономнее, на неё можно было прожить втроём целую неделю.
— Ладно, неси монеты и освобождай комнату! – велел Марко.
Я отдала две монеты. Буквально оторвала от сердца. Как жить дальше, было пока непонятно. Да еще этот чертов Лео. Неужели он просто решил не возвращаться? Мог бы предупредить. Или же он не потерялся совсем, а должен вот-вот появиться в компании моего братца? Мог ведь братец объявить вознаграждение за поимку «любимой» сестрицы?
Думать о дурном не хотелось. Бежать? Это хорошо, если ты один. А когда в тебя вцепились две пары маленьких ручек… Я ведь не изверг, чтобы оставить малышей на улице? А с собой тащить в неизвестность – ещё хуже.
До обеда мы с Марти перенесли все их вещи в мою комнату, и она моментально обрела вид обжитой: пелёнки на верёвках, огромная ванна – лодка, в которую тут же забрался Луис. Полный шкаф одежды, половину из которой я бы выкинула прямо сейчас.
Потом мы плотно поели, ведь завтракать нам было некогда. И отправились к лесу. Дети там прекрасно занимают себя сами, а у меня появится возможность в тишине обдумать все обстоятельства, свалившиеся на мою голову.
К озеру мы не пошли. На краю леса, видимо, всегда болтались дети: тут и там торчали шалаши, собранные из веток. Вытоптанная полянка тоже говорила о востребованности этого места.
Пока мои подопечные изучали шалаши, пытаясь обустроить один из них под домик, я присела под деревом и, наблюдая за ними, обдумывала, как жить дальше.
Даст Бог, Нора встанет на ноги. Но ведь и работать она сразу не сможет! Даже если я оставлю ей все свои припасы, им просто не хватит даже на пару недель.
Пойти работать? Да здесь, судя по всему, полученных денег хватало лишь на то, чтобы поесть и оплатить крышу над головой. Причём первое считалось необязательным!
Ферма, о которой говорил Лео, была бы очень кстати. И ребятишек можно было бы взять с собой. Плюсом к моей сердобольности в этом случае выходила неплохая конспирация: кто узнает в матроне с двумя ребятишками леди?
— Надо было взять камешки, - когда Марти надоело сидеть в шалаше, она подсела ко мне и загрустила.
— Какие камешки? Здесь их в избытке, как мне кажется! – я осмотрелась и нашла несколько.
— Нет. Мама приносила нам с фабрики. Кругленькие. Мы их кидаем, кто дальше. Я бы тебя научила. Там всё просто: чертишь полоску на земле, и кто ближе всего попадёт к этой полоске, тот и выиграл! – девочка указала на выбитую землю. И только сейчас я поняла, что тут и там вырисовываются глубоко прочерченные полосы.
— Вот эти? – спросила я.
— Да, здесь все играют. Но нам сюда нельзя, потому что могу не усмотреть за братом, и он пойдет к озеру. А там купаются те, кто постарше. Он тоже лезет вы воду.
— Ого! Там купаются? – я вспомнила о своей глине. Пора было уже подновить свой «загар». Да и помыться в озере куда лучше, чем в тазу посреди комнаты.
— Да. Мама иногда нас мыла там., - загрустила опять Марти.