— Перестань. Ерунда. Это просто радость от возвращения домой. Сердце всегда ёкает, когда вот-вот появится на горизонте дом, к которому привык, где твоя кровать и твой очаг, – спокойно ответил Лео и поднял вожжи, чтобы заставить лошадку шагать дальше.
— Нет. Давай отъедем с дороги. Есть куда? – я осмотрелась.
— Не доезжая до дома фермера, есть поворот. Сквозь лесок можно выехать на поляну, там ручей… Обычно сосед поит в нём скот, – ответил он и свёл брови.
— Давай так и сделаем. Поехали к ручью. А как стемнеет, сходим к дому и проверим, – видимо, мой голос звучал очень уж уверенно, и Лео не стал спорить.
Мы остановились возле ручья, где он напоил лошадь, привязал к морде кормушку с овсом. Развёл небольшой костер, чтобы вскипятить воду и заварить травы. Та сладкая травка, найденная мной, делала отвары очень вкусными, а главное, сладкими. Сахар здесь был, но мы не покупали его много. Я исходила из того, что стоматологов здесь не сыщешь днём с огнём.
Когда солнце село и стало зябко, Лео сказал, что сам пойдёт к дому и проверит все. Я тяжело вздохнула, но согласилась с планом. Как только он ушёл, я прикопала остатки золотых в приметном месте.
— Стэф, – зашептал он прямо в ухо и напугал. Видимо, я, улегшись в телеге среди мешков и укрывшись плащом, пригрелась и задремала. На улице стояла непроглядная тьма. – Я потерял тебя, – выдохнул он.
— Что там? Сколько времени прошло? – пытаясь разлепить глаза и ёжась от холода, спросила я.
— Ты была права. Я подошёл от реки. Возле дома стояла карета. Дождался, когда она уедет, потом еще немного, пока на улицу не вышла Нора. Она, видимо, ждала нас.
— И? – сердце моё сделало еще один кульбит.
— Ты была права. Эти люди приехали за тобой. Как-то нашли дорогу, по которой мы ехали.
— А сейчас что? Они там? Нора рассказала что-то? – с волнением выспрашивала я, уже продумывая, что делать и куда теперь податься.
— Они все уехали. В Керинстон… Чтобы встретить нас на пути, - он опустил голову.
— Значит… Нора все им рассказала? – у меня вдруг перехватило дыхание.
— Марти рассказала… Она слышала, как я называл тебя Стэф…
— О Боже, - выдохнула я.
— Едем домой. Пока мы не выясним все точно, ничего не поймём и не узнаем, что делать дальше, - ответил Лео.
Нора в слезах выбежала навстречу и грохнулась передо мной, обнимая мои колени и прося прощения. Я подняла ее и поторопилась в дом.
— Кто это был? Что они сказали? – спросила я, как только мы оказались в кухне. Марти не вышла к нам.
— Это люди от твоего брата. Почему ты всего не рассказала? Почему не сказала, что ты леди? Да и я дура: могла же догадаться… Марти… она была на улице, когда они подъехали. Я шла с фермы соседа, а когда увидела карету, побежала. Но она с ними уже беседовала, и мне не дали подойти. Трое мужчин. Огромные, как медведи! – выла Нора.
Лео вошёл в дом, как только распряг лошадь. Не стал даже разгружать мешки с покупками. Мы уселись в тёмной кухне.
— Марти? Ты узнала у неё: что она им сказала? – шёпотом спросила я, косясь на занавешенные окна. Мы не стали зажигать даже лампу.
— Они спросили, не видели ли мы леди, которую зовут Стэфания. Дочка сказала, что у нас есть Стэлла, но ее спутник называет ее Стэф. И что сейчас вы уехали в Керинствон, чтобы продавать украшения. Они были слишком добры с ней, даже дали угощения… - Нора рыдала навзрыд. – Я побила её, Стэлла. Очень сильно. Хлестала вицей и по ногам, и по спине за длинный язык. Что теперь делать?
— Перестань, где девочка? – спросила я женщину, которая сейчас понимала, что недосмотрела и по её вине у меня будут проблемы.
— Она спит. Прошу, прости нас. Я сделаю всё, что ты скажешь. Я могу уйти, и вы больше никогда не увидите нас.
— Не надо сейчас плакать, Нора. Она ребёнок. С неё спроса нет. Нужно выспаться и что-то решать, - ответила я, вспомнив, что золотые остались под кустом с ягодами, напоминающими шиповник. Пусть пока полежат там. Если придётся бежать, недалеко будет забрать.
— Я останусь на улице. Перед твоим окном, – прошептал мне Лео. – Если услышу карету, стукну. Ты выберешься через окно, и мы побежим к ручью, - он выпил полную кружку воды, прихватил одеяло и собрался выходить.
— А мы что скажем? Телега-то дома! Они поймут, что вы вернулись!
— Скажешь, что уехали верхом, когда узнали, что нас ищут. Просто… сели верхом на вторую лошадь и погнали в сторону Берлистона. Пусть думают, что мы поехали обратно. Детей ни на шаг от себя не отпускать, Нора. Дверь запри. А ты, Стэф, не раздевайся. Спи так.
Пару дней мне пришлось спать в одежде, не выходя из дома, и вздрагивать от каждого шороха.
С Марти я не разговаривала даже не из-за обиды, а потому, что боялась сорваться и устроить ей такую взбучку, что мало не покажется!
Девочку я знала уже хорошо и присутствующую в ней хитрость тоже отметила. Когда мы приехали на эту ферму, я не раз и даже не два говорила с Норой и Марти. Говорила о том, что никому нельзя знать, что мы здесь. И о том, что нельзя разговаривать с чужими вообще!
Виновница тоже старалась держаться от меня подальше, вероятно, понимая, что неправа.