Мне кажется, вы не держите на него зла, дорогие мои: ведь вы считали Марка умным, взрослым и таким же рассудительным, как отец.
Сейчас я открою вам то, что, возможно, поможет всем нам, но навредит Марку. Очень навредит. Моё сердце разрывается от печали, от этого выбора, но я выбираю вас, детей вашего отца! И что бы ни говорили злые языки, именно вы его наследники, а не Марк. Мне страшно и стыдно признаваться в этом… Он – моя ошибка молодости. Плод запретной любви. Ваш отец, лорд Безовек, так любил меня, что решился на спасение моей чести и чести моей семьи.
Когда я пошла к алтарю с вашим отцом, Марк уже рос в моем чреве. Он сын одного малообеспеченного купца, который гостил в доме моего отца. У него были какие-то дела с этими людьми. За пару недель я, лишённая в остальные время мужского общества, потерялась от этой любви.
Вы спросите, вероятно, почему же мой отец тут же не устроил наш брак? Потому что такого конфуза наше общество не простило бы. А ваш отец, мой горячо любимый муж, лорд Безовек, был старше меня, но не раз просил моей руки.
И когда в очередной его приход отец снова ответил отказом, я рассказала отцу о его скором внуке. Отец заключил с лордом сделку. Даже зная, что берёт девушку «порченую», да ещё и с чужим приплодом, лорд, казалось, светился от радости.
Теперь вы знаете о своей матери всё. И только вам решать: использовать ли это знание. Любое ваше решение я приму со смирением. Любой ваш поступок я оправдаю, потому что это наследство принадлежит только вам.
На окраине Керинстона, возле того особняка на берегу моря, где мы проводили летом немало времени, есть монастырь. При нём церковь. Там мы с вашим отцом обручились, и есть запись в книгах церкви. В той записи указано, что на момент обручения невеста носит ребёнка. Ваш отец подтвердил, что знает эту тайну и готов признать ребёнка своим.
Я не могла лгать перед лицом Бога. И хоть лорд Безовек просил меня не указывать эту деталь, я хотела быть честной с ним.
Сейчас меня мало беспокоит моя честь, моё будущее, поскольку его у меня осталось не так и много. Но ваша жизнь… она только началась. Если правда откроется, если восторжествует истина… Это того стоит. Вы заслуживаете считаться детьми своего отца, носить имя Безовек с гордостью и честью.
Ваша любящая мама, леди Безовек.».
Мне потребовалось несколько минут, чтобы отдышаться. Потом снова, словно боясь, что упустила нечто важное, перечитала текст письма.
— Ну вот, Лео, и открылось то, что ты скрывал от меня! Да, ты мог жить в другом городе с братом, но ты устроился к моей тётке, чтобы хоть иногда возить её в дом, где живет твоя мама. Да, тебя не пускали внутрь, но ты, по крайней мере, знал о ней хоть что-то. Наверное, вы с братом договорились о том, что один из вас будет рядом с ней…
Я проговаривала эти слова вслух, и история всё больше открывалась с разных сторон. Я понимала эту женщину, понимала, как тяжело ей давалось эта правда. С каким сердцем она открывала сыновьям тайну их семьи. Но в то же время радовалась, что она честна. Как правило, первенец воспринимается женщиной очень серьёзно. Первый ребенок – это начало твоей женской сути, открытие её. Это первая любовь к тому, кому ты подарила жизнь.
Я много думала об этом раньше, не имея детей, наблюдая за тем, как растут дети знакомых, сотрудниц.
— Вот теперь, ребята, кроме вас у меня есть ещё и эта леди…. Эта женщина, которую тоже необходимо вызволить. Имя которой нужно отмыть, потому что всю жизнь, несмотря на ошибки, она признавала их и была честной с теми, кто её любил.
Естественно, просто сидеть и ждать у моря погоды я не хотела. В очередную поездку на рынок я упросила Анну показать мне монастырь на берегу. Пришлось много врать о том, что я о нём слышала всю свою молодость, но так ни разу и не увидела. Филипп покусал губу, но согласился.
На что я рассчитывала, приехав туда, я не знаю. Пробраться, чтобы вырвать страницу с записью? А что после? И как на это отреагирует Лео и его брат? Это не моя тайна и даже не тайна моей семьи. Захотят ли они предать огласке то, что спасёт их? На мой взгляд, логично отомстить этому братцу, не пожалевшему ни мать, ни их. Но…
— Ну и что здесь? – Анна осмотрела высокую, уходящую в скалу стену и присвистнула.
— Красиво. Мама мне много рассказывала о монастыре, и я хотела увидеть его своими глазами, - врала я, старательно изображая слезы грусти и потери.
— Сюда попасть могут лишь лорды, - сообщил Филипп. Мужчины могут войти, но меня, уверен, не подпустят даже к воротам.
— Ну ладно, я тогда чуть отойду, чтобы посмотреть на него издали? – заметив, что мои спутники уже усаживаются в телегу, чтобы возвращаться домой.
Они кивнули, указав место, где подождут меня, и начали объезжать скалу. Я же побрела вдоль стены к дороге коротким путём.
Да это не монастырь, а крепость. Без Лео и Эдварда мне туда не попасть. Из плюсов: я увидела две кареты, выезжающие из монастыря и остановившиеся возле неприметной двери в стене. Из нее вышел послушник, поклонился и что-то подал вознице.