Джервейз долго молчал, потом наконец произнес:
– Я не знал, что любовь и доверие как-то связаны между собой.
– Для меня – связаны. – Диана осторожно высвободила руки. – Скажите, вы действительно это чувствуете, или просто говорите так, чтобы было удобнее добиваться от меня желаемого?
Виконт тяжело вздохнул и пробормотал:
– Наверное, я это заслужил…
Диана молчала, и он с болью в голосе продолжил:
– Поверьте, я сказал вам правду. Я люблю вас так, как никогда не любил ни одну женщину. – Виконт умолк. Было видно, что искренность давалась ему мучительно тяжело, так что едва ли можно было заподозрить его в притворстве. – Если бы это было возможно, я бы на вас женился. Но, увы, это невозможно, и я очень надеюсь, что моей любви будет достаточно, чтобы вас удержать, потому что любовь – это самое большее, что я могу вам дать.
В комнате надолго воцарилось молчание. Диана почувствовала, как от лица ее отхлынула кровь. Теперь, когда Джервейз наконец-то сказал то, что ей давно хотелось услышать, сделав над собой усилие, Диана нетвердым голосом проговорила:
– Да, конечно, человек вашего положения не может взять в жены куртизанку.
Тут Джервейз выпрямился и, взяв Диану за подбородок, заглянул в лицо. Глаза у него пылали страстью, когда он прокричал:
– К черту мое положение! Даже не сомневайтесь: если бы мог, женился бы на вас завтра же!
Как говорила Мадлен, страсть опасна, ибо это обоюдоострый меч, поэтому последствия непредсказуемы. Прежде Диане очень хотелось пробить глухую стену, которой окружил себя Джервейз. И вот теперь, когда это наконец случилось, она была в ужасе. Раньше он был нежным и предупредительным, но сейчас… Его серые глаза уже не походили на льдинки – они стали окнами, сквозь которые были видны яростно бушевавшие эмоции.
– Да, я бы обязательно на вас женился, – повторил виконт. – Потому что это дало бы мне право убить любого мужчину, который к вам прикоснется.
После этих страстных слов Джервейз шумно выдохнул и замер в ожидании ответа. Диана же на мгновение прикрыла глаза, потом снова на него посмотрела. Поначалу она была ошеломлена, но теперь, заговорив, бросила ему вызов.
– Но если у вас такие сильные чувства, тогда почему же вы на мне не женитесь? Жена дает клятву верности, и я была бы верна моим обетам.
Виконт вздрогнул и отвернулся. Девять лет назад он знал: когда-нибудь ему придется дорого заплатить за преступление, совершенное против невинной девушки, и вот теперь ему предъявлен счет, но цена запредельна высока. Но Диана задала вопрос, и следовало ответить. По-прежнему не глядя на нее, он произнес:
– Я не могу жениться, потому что у меня есть жена.
Диана ничего не сказала. Молчание затягивалось, и тишина казалась невыносимой. Наконец, когда Джервейз повернулся к ней, она почти шепотом спросила:
– Значит, слухи о сумасшедшей жене в Шотландии не выдумка?
Если не считать самых кратких объяснений своему адвокату, Джервейз никогда и ни с кем не говорил о той жуткой ночи на Гебридах, однако Диане он просто обязан был сказать правду. И это признание станет частью того наказания, которого он, конечно же, заслуживал.
Сделав глубокий вдох, виконт сказал:
– Она в Шотландии, но не сумасшедшая, а просто недостаточно… – Он умолк, не в силах договорить.
Глаза Дианы расширились.
– Вы имеете в виду, что женились на умственно отсталой девушке? Но почему?
Джервейз взъерошил пальцами волосы, потом сел напротив Дианы. Он знал, что должен рассказать ей всю эту проклятую историю.
– Я женился на ней под дулом пистолета. Ну, почти. А произошло это девять лет назад. Я совершал поездку по Гебридам и остановился на постоялом дворе на острове Мулл. Одну из служанок оказалось очень легко уговорить прийти ко мне в номер, когда она закончит работу. – Упершись локтями в колени, Джервейз снова вздохнул. – Но я тогда слишком много выпил, поэтому… В общем, когда вошел в свою комнату, то не понял, что лежавшая в постели женщина вовсе не та служанка. Девушка, которая там лежала, начала визжать, и в комнату ворвался ее отец. И он-то явно был сумасшедший. Безумный священник по имени Гамильтон. Он заявил, что я скомпрометировал его дочь и должен на ней жениться.
– Полагаю, в этот момент и появился пистолет, – с невозмутимым видом заметила Диана.
Джервейз кивнул.
– Да, именно так. Но я был настолько пьян и зол, что отобрал у него пистолет.
Виконт умолк, вспоминая голос и безумные глаза сумасшедшего викария, считавшего, что его слабоумная дочь неотразимая искусительница и втягивает мужчин во грех. И все эти годы викарий был его тестем…
Нарушив молчание, Диана спросила:
– Но почему вы считаете, что та девушка была… слабоумной?
– Она едва могла говорить, а те несколько слов, что произнесла, было почти невозможно разобрать. А ее глаза и лицо… они были странными… пустыми.
И вновь воцарилось молчание. Наконец Диана в недоумении пробормотала:
– При таких обстоятельствах… Почему же вы все-таки согласились провести брачную церемонию?
Джервейз со вздохом покачал головой.
