«Как же холодно одной в постели…» – со вздохом подумала Диана, обхватив плечи руками. Но все же, несмотря ни на что, она не подчинится Джервейзу. Даст бог, настанет день, когда она сможет благополучно сдаться лорду Сент-Обину, но перед этим очень многое должно измениться. Они должны быть равными в любви, а не господином и рабыней. Да-да, равными. Потому что их свела не просто судьба, а сама Немезида, богиня возмездия. Знай она заранее, что так случится, – осталась бы в коттедже Хай-Тор, но теперь уже поздно было отступать. Нить, связавшая ее с Джервейзом, оказалась настолько крепкой, что не признавать ее существование просто невозможно. В предстоящие дни она будет играть роль независимой женщины, а примет он это или нет – его выбор. Давая себе это обещание, Диана не знала, сможет ли его выполнить. А сейчас, уткнувшись лицом в подушку, она даже не знала, отчего плачет: от радости или горя.
Время обеда давно прошло, и Уайтхолл почти опустел, когда лорду Сент-Обину нанес визит министр иностранных дел. Джордж Каннинг обладал блестящим умом, был непредсказуем и очень амбициозен. С тех пор как полтора года назад умер Уильям Питт, духовный лидер партии тори, внутри партии шла ожесточенная борьба: решалось, кто займет место преемника этого великого человека. Между членами партии тори существовало согласие только по одному пункту – французов следовало победить, – поэтому они почти все силы отдавали борьбе друг с другом. Но у Джервейза не было ни малейшего желания участвовать в этой битве. В данный момент он был погружен в изучение отчетов из Португалии, однако появление Каннинга заставило его оторваться от этого занятия. Подняв глаза, он внимательно посмотрел на вошедшего. В политике очень многое зависит от конкретных людей, а дружба в Индии с сэром Артуром Уэллесли объединяла Джервейза с военным министром Каслри, одним из ближайших друзей Уэллесли. Поскольку уже некоторые обязанности министра иностранных дел и военного министра пересекались и между ними существовало скрытое, но яростное соперничество, Каннинг относился к Джервейзу с подозрением. Обычно они общались друг с другом не напрямую, а через третьих лиц, и вот сейчас Каннинг впервые сам к нему зашел.
Виконт встал и протянул министру руку.
– Добрый вечер, сэр. Тоже работаете допоздна?
И тут Джервейз увидел за спиной министра еще одного человека. Именно он, этот француз, стоял под номером один в его списке подозреваемых. Да-да, шпион по кличке Феникс!
Пожав Джервейзу руку, Каннинг небрежно кивнул в сторону своего спутника:
– Думаю, вы знакомы.
Граф Везеул, элегантно одетый во все черное, беззаботно улыбнулся.
– Конечно же, мы с виконтом знакомы. Хотя тысячу раз жаль, что лорда Сент-Обина редко видят в обществе.
Джервейз нехотя пожал протянутую руку француза. Конечно, были и другие люди, которые могли скрываться под кличкой Феникс, но Джервейз очень надеялся, что этим шпионом окажется Везеул. Под слащавым обаянием француза скрывались дерзость, ум и жестокость человека, способного на все.
Изобразив вежливую улыбку, Джервейз поинтересовался:
– Что, Везеул, решили поработать в Уайтхолле? Видит бог, нам не хватает людей.
Француз грациозно помахал своей тростью с золотым набалдашником.
– Я?.. Работать?.. Нет, сэр, я лилия в поле: не сею и не жну. Такие занятия, как работа, я оставляю трудолюбивым парням вроде вас.
Вскинув брови, Джервейз пробормотал:
– Вы недооцениваете свои достижения, граф. Ведь завязывать такие шейные платки, как у вас, – это уже большой труд.
– Нет, это искусство, – с улыбкой отозвался француз. – Я поклонник всех форм искусства.
Черные глаза Везеула насмешливо поблескивали, что подтверждало подозрения Джервейза: было очевидно, что француз знал, какого рода работой занимался виконт; возможно, даже догадывался о его подозрениях и поэтому получал сейчас тайное удовольствие от этой пикировки.
В их обмен репликами вмешался Каннинг:
– Мы с Везеулом идем в «Уайтс» обедать. Хотите к нам присоединиться?
Джервейз с притворным сожалением покачал головой.
– У меня работы еще на несколько часов.
– В таком случае я бы хотел обсудить с вами один вопрос… делового характера.
Джервейз многозначительно посмотрел на французского графа, но Каннинг нетерпеливо заявил:
– Мы можем спокойно разговаривать при Везеуле. Ведь злейшие враги Бонапарта – бежавшие из Франции роялисты.
Но Джервейз никак не отреагировал на слова министра, по-прежнему глядя на графа.
Нисколько не обескураженный его взглядом, Везеул с широкой улыбкой произнес:
– Джордж, я подожду вас внизу. В работе Сент-Обина подозрительность – профессиональное заболевание.
Когда Джервейз и Каннинг остались одни, министр, нахмурившись, пробурчал:
– Вы были чертовски грубы с Везеулом.
– Этот человек почти наверняка французский агент, – заявил Джервейз, усевшись за письменный стол. – Строго между нами: я бы посоветовал вам не говорить лишнего в его присутствии.
Каннинг в изумлении уставился на собеседника и, опустившись на стул, пробормотал:
– Сэр, это чертовски серьезное обвинение. У вас имеются доказательства?
