Каннинг на прощание кивнул и вышел, прикрыв за собой дверь. Снова усевшись за письменный стол, Джервейз вдруг почувствовал ужасную усталость. Каннинг был далеко не первым политиком, пытавшимся пошатнуть его твердые принципы. Достав из кармана золотые часы, виконт щелкнул крышкой и взглянул на циферблат. Десятый час… После ночи с Дианой Линдсей прошло три дня, и почти все это время он думал о ней. Ему ужасно хотелось навестить ее, но он сдерживал себя. Да, сдерживал три дня и, следовательно, доказал самому себе, что обладает силой воли. Так что…
Написав коротенькую записку и отыскав посыльного, все еще находившегося на службе, Джервейз дал ему гинею и отправил с запиской в дом 17 на Чарлз-стрит, велев дождаться ответа, затем вернулся к своим бумагам. Погрузившись в работу, он забыл обо всем на свете и даже удивился, когда в кабинет вошел посыльный и протянул ему его же записку. Она была запечатана заново другой печатью, на которой красовался купидон, приложивший палец к пухлым губам.
Несмотря на забавную печать, Джервейз поначалу был уверен, что Диана ответила ему отказом, потому что занята с другим мужчиной… или по каким-то другим непостижимым женским причинам. Наконец, собравшись с духом, он сломал восковую печать, развернул листок – и в тот же миг почувствовал, что губы его словно сами собой расплываются в улыбке. Внизу листка Диана красивым изящным почерком написала: «Приходите, добро пожаловать».
Диана уже готовилась ко сну, когда принесли записку от Сент-Обина. «Наконец-то!» – мысленно воскликнула она. Долгих три дня Диана гадала, не оттолкнула ли виконта чем-нибудь – например тем, что отказалась предоставить ему исключительное право на ее постель.
Немного подумав, Диана сочла неуместным устраивать еще одну игру в юных любовников, поэтому довольно быстро приготовилась, надев простенькую ночную рубашку абрикосового цвета. Она прекрасно понимала, что если Джервейз решил посещать ее регулярно, то сегодняшний вечер во многом задаст тон их будущим отношениям.
Все слуги уже легли спать, поэтому Диана сама впустила в дом любовника и, взглянув на него, замерла в изумлении. Конечно, она с самого начала считала его привлекательным мужчиной, но теперь, когда уже знала тело, скрытое под респектабельной одеждой… Ей ужасно хотелось броситься ему на шею, и она лишь с трудом сдержалась. Хотя, возможно, не стоило сдерживаться. Мадлен ведь говорила, что некоторым джентльменам нравится, когда женщина проявляет инициативу. Шагнув к нему, Диана положила руки виконту на плечи и поцеловала. Лицо виконта озарилось радостной улыбкой, и, отвечая на поцелуй, он заключил ее в объятия такие крепкие, что, казалось, у нее вот-вот затрещат ребра. Наконец, прервав поцелуй, Диана с улыбкой сказала:
– Прошу прощения, милорд, мне нужно дышать…
– Кажется, мне тоже, – усмехнулся виконт и, отступив на шаг, сунул руку в карман. – Вы говорили, что любите сюрпризы, не так ли? – С этими словами он вложил в ее руку латунную фигурку.
Несколько секунд Диана с восхищением рассматривала искусно выполненную вещицу – явно восточного происхождения. Статуэтка женщины с изящной фигурой, безмятежным выражением лица с цветком в руке – была примерно четыре дюйма высотой.
– Джервейз, какая прелесть! Это какая-то индийская богиня?
Он кивнул.
– Лакшми, богиня удачи и процветания, супруга бога Вишну. А цветок в ее руке – лотос. Я держал ее в моем кабинете в Уайтхолле на всякий случай – считается, что она приносит удачу. Поскольку время позднее, я не придумал другого подарка. Прошу прощения. Статуэтка недорогая, но вы ведь интересовались Индией… Вот я и подумал, что она может вам понравиться.
Диана смотрела на виконта сияющими глазами.
– Мне она очень нравится, но если вы ею так дорожите…
Диана попыталась вернуть Джервейзу статуэтку, но он отклонил ее руку.
– Нет-нет, Лакшми – индуистская богиня грации и женской красоты, а также богатства. Полагаю, у вас ей самое место.
«А он умеет говорить комплименты», – подумала Диана, ослепительно улыбнувшись. Ей хотелось снова его поцеловать, но в последний момент взяла верх более практичная сторона ее натуры и она проговорила:
– Вы сказали, что пришли из Уайтхолла. А вы обедали?
Явно озадаченный этим вопросом, виконт пробормотал:
– Я завтракал…
Диана в притворном ужасе закатила глаза, затем взяла Джервейза за руку и повела вниз, в кухню. Когда она усадила его за длинный сосновый стол, он, смутившись, проговорил:
– Вы не обязаны меня кормить.
– Возможно, милорд, – согласилась Диана с озорной улыбкой. – Но в моих интересах поддерживать ваши силы.
Джервейз рассмеялся, а Диана, заглянув в кладовую, сообщила:
– Могу предложить холодный окорок, хлеб и сыр. Если хотите чего-нибудь горячего, я сделаю омлет.
Джервейз замялся. Он даже не сознавал, что голоден, но сейчас почувствовал, что ужасно проголодался. Значит, омлет?.. Звучало очень заманчиво.
– Я бы не отказался, если это вас не очень затруднит.
