Уже в следующую секунду она стала пунцовой. Да что это с ней творится? Никогда у нее не было привычки сначала говорить, потом думать. Ему наверняка ничего подобного и в голову не пришло. Это она думает только о поцелуях, прикосновениях и прочих подобных вещах.
— Только со мной могло случиться такое, — простонала она.
— Не могу сказать, сколько раз я падал с лошади, — расхохотался Алек.
— Я на нее даже сесть не смогла!
— Все нормально. Посиди спокойно несколько минут. Приди в себя. — Он повернул голову и крикнул: — Все в порядке! Мы в порядке.
Боже правый! Он говорит не с ней.
— Здесь есть кто-то еще? За нами наблюдают другие люди? Вот здорово.
Алек улыбнулся, и его угольно-черные глаза сверкнули.
— Я думал, тебе все равно, что думают другие.
— Конечно, не все равно. Я хочу сказать, что всегда стараюсь делать вид, что мне все равно, и в большинстве случаев это работает, но иногда нет и… я не знаю, что говорю, когда ты вот так сидишь рядом и насмешливо улыбаешься. — Она почесала голову, чувствуя себя крайне неловко и одновременно желая, чтобы он оказался еще ближе. Напускное спокойствие, о котором он говорил? Рухнуло. Распалось. Расплавилось в ярком сиянии, которым был сам Алек.
— Ты разве не видела мой шрам прошлой ночью? Тот, который на пояснице? — Он усмехнулся, и Хестер бросило в жар. — Это я свалился с пони на очень острую палку, когда мне было около семи лет. Надо мной все смеялись.
— Все?
— Мои родители, персонал… — Он пожал плечами. — Это большой шрам. Я уверен, ты не могла его не заметить. Или, если хочешь, я могу показать его тебе сейчас.
— Нет. — Хестер засмеялась и вздохнула: — Ты намерен заставить меня залезть на эту лошадь снова, не так ли?
— Не уверен, что могу заставить тебя что-нибудь сделать, — усмехнулся он.
— Не пытайся заставить меня почувствовать свою компетентность, если мы оба знаем, что ее нет. Верховая езда хороша для тебя, — тихо сказала Хестер. — Ты знаешь, что делать.
— Это всего лишь практика, милая. — Он протянул руку, погладил ее по лицу и прошептал: — А что, если ты сядешь на лошадь со мной?
Она заглянула в его бездонные глаза.
— На Бесс?
— Нет, на Юпитера. — В его глазах появились озорные огоньки. — Его так назвали из-за размера.
— Свежее решение. — Хестер закатила глаза. — Если я не смогла забраться на Бесс, как, по-твоему, я окажусь на спине этого гиганта?
— Юпитер — отличный конь, — сказал Алек, протянул ей руку и рывком поставил ее на ноги. — Я тебе помогу.
Хестер нервно следила, как он передвинул маленькую табуретку. Его руки были твердыми и уверенными. Он взял ее за талию, легко посадил на спину коня и отпустил, только убедившись, что она в равновесии. Хестер нервно схватилась за поводья и держалась за них, пока Алек не сел за ее спиной, проявив при этом немалую ловкость.
— Можешь расслабиться и отпустить поводья. Я держу тебя. И его тоже.
Теплое дыхание Алека щекотало ухо, и Хестер почувствовала его веселость в голосе, когда он осторожно обнял ее. Он прижал ладонь к ее животу и привлек к себе, чтобы она прижалась спиной к его груди.
Дыхание Хестер стало частым и прерывистым. Ситуация была интимная и, по ее мнению, опасная. Они все же находились довольно высоко над землей.
— Не волнуйся, — прошептал Алек. — Мы начнем медленно.
Она на мгновение закрыла глаза и мысленно перенеслась в ту волшебную ночь, когда он дарил ей непередаваемые ощущения. Но потом она испуганно моргнула, когда Алек цокнул языком, и конь тронулся с места.
Хестер напряглась всем телом и услышала его смех. Алек лишь сильнее прижал ее к себе, все время держа ладонь на ее животе.
В конце концов, она перестала сопротивляться и привалилась к нему. Алек говорил без умолку. Он называл ей имена лошадей, мимо которых они проезжали, но она не запомнила ни одного. Она просто слушала его голос, пока Юпитер скакал по дорожке, постепенно сужавшейся при подъезде к лесу.
— Это вулканические острова, — сказал Алек. — И хотя сейчас никакой опасности извержения нет, их вулканическое происхождение дало им несколько любопытных географических особенностей.
— Например?
— Подожди и увидишь.
Она всем телом чувствовала, как он сотрясается от смеха, и внутри у нее все переворачивалось. Находясь в его объятиях, она ощущала, как разгорается, становится ярче и острее ее желание. Так легко — повернуть голову и прижаться губами к его губам, к его шее. Ей потребовалась немалая сила воли, чтобы этого не сделать.
Алек сжал колени, подгоняя Юпитера. Он хотел скорее добраться до леса. Держать Хестер в своих объятиях было настоящей пыткой. Он много часов мерил шагами свою комнату, ожидая, пока она проснется, не желая ее беспокоить, поскольку видел, как она измотана. А теперь она была в его объятиях, но не так, как ему хотелось. Его внутренняя битва была уже давно проиграна. Он хотел ее снова, и к черту все возможные осложнения. И еще у него постоянно щемило сердце. От того, что он рассказал ей? От того, что она рассказала ему.
— Мне жаль, что мы привезли твоих кузенов в Трискари, — выпалил он.
