— Я хорошо говорю то, что необходимо для самозащиты, — возразила она. — Это другая наука.
Его чувства моментально обострились. Самозащита? О чем это она?
— Ты действительно хочешь, чтобы мы поддерживали эти «отношения» на виду у твоей сестры? — спросила она спокойно… даже слишком спокойно.
— Пока да. — Алек кивнул. — Я не хочу давать повода для сплетен и не хочу, чтобы она волновалась. Судя по всему, игра началась, Хестер. Это твой последний шанс пойти на попятную.
Она молчала целую минуту, потом подняла глаза.
— Нет. Пусть будет так, как мы решили. Ты должен быть коронован.
Правда? Алек не верил, что она согласилась ради него. Она станет богатой — вот истинная причина, разве нет? Хотя, если честно, он так не думал. Но что же все-таки она хочет сделать с деньгами?
Алек думал о Хестер. Его интересовало, почему она живет в такой крошечной спаленке, больше напоминающей клетку? И почему в ее комнате нет ничего личного, если, конечно, не считать помоечного кота, сломанной деревянной коробочки и стопки подержанных книг?
Она была похожа на пазл, в котором не хватает нескольких фрагментов. К счастью, Алек любил пазлы и у него был год, чтобы сложить этот. После романтических приключений последних месяцев ему совершенно не нужны были настоящие отношения. И речи нет о настоящем браке.
— Мы должны составить план. — Алек подошел к ее столу. — Мне нужно связаться с дворцом. Тебе необходимо уложить вещи. — Он взглянул на свою невесту, которая стояла без движения с весьма обеспокоенным выражением лица. — Что?
— Как мы все это закончим? — задумчиво спросила она. — Через год? Что мы скажем?
Такого вопроса Алек не ожидал.
— Я возьму вину на себя.
— Нет, это должна сделать я. Ты — король.
— Нет. — Алек не желал идти на компромисс в этом вопросе. — Пострадает твоя репутация.
— Я не хочу, чтобы меня использовали как куклу, — нервно сказала она. — Я сделаю это сама. Заботься о своей репутации. Моя не имеет значения.
Принц, молча, уставился на девушку. Она стояла без движения, строгая, даже немного чопорная, но определенно готовая в любой момент вспыхнуть.
— Ты пожертвуешь всем, — сказал он.
— На самом деле я ничем не пожертвую, — возразила она. — Мне все равно, что обо мне говорят.
Никому не может быть все равно. Ни одному человеческому существу. И он видел, как изменилось выражение ее лица, когда вернулась Фи. Иными словами, ничто человеческое не было чуждо Хестер. Она была в ужасе из-за реакции Фио реллы — боялась ее неодобрения. А это значит, что она искренне любила Фи. И тем не менее, выразила готовность самой инициировать разрыв их отношений.
Теперь принц смотрел на Хестер с еще большим интересом, предпочитая не спорить.
— Мы поговорим об этом позже.
Хестер немного смягчилась.
— Ты понимаешь, они захотят пышную, помпезную свадьбу. — Он картинно закатил глаза, желая, чтобы она улыбнулась. — Будут извлечены на свет божий все королевские регалии.
— Ты не слишком уважаешь традиции своей страны, не так ли?
— На самом деле я очень уважаю свою страну, свой народ и большинство традиций. Но мне кажется, что перья на военной форме смотрятся не слишком уместно.
— Перья? — Она выглядела удивленной и наконец — Алек этого ждал долго — слабо улыбнулась.
— Боюсь, все это нелепо, но вовсе не обязательно неправильно.
— Хорошо. Дым. Зеркала. Перья. — Тут она, казалось, одернула себя и устремила на жениха внимательный взгляд. — По-твоему, люди не будут знать, что свадьба только для коронации?
— Не будут, если мы убедим их в обратном.
— Как мы это сделаем?
— Мы только что убедили Фи, разве нет?
— Она романтична.
— Тогда мы устроим романтическое представление для всех. — Алек снова ощутил сильное физическое желание и на всякий случай не стал подходить ближе и демонстрировать ей возможные варианты романтического представления. — Доверься мне, Хестер. Мы сумеем все устроить правдоподобно. Все получится. Мы сумеем изобразить безумно влюбленную пару.
Она широко открыла глаза.
— Но ведь у нас нет необходимости прикасаться друг к другу. — В ее голосе зазвучали нотки ужаса. — Ничего подобного. Мы будем очень уважительны и осмотрительны.
— Ты имеешь в виду, что не должно быть никаких публичных проявлений привязанности? — спросил Алек, с немалым трудом сохраняя спокойствие.
— Именно.
Неужели она говорит серьезно?
— Совсем никаких?
Откуда ни возьмись появилось мощное желание спровоцировать ее. Оно оказалось настолько сильным, что потрясло его самого. Ему хотелось видеть, как она краснеет, как улыбается и… кричит от страсти?
Последовавший за этим каскад мыслей — горячих, головокружительных и… неприличных — заставил его напрячься. Это вызов.
Ладно, нет проблем.
И все же не только он чувствовал эту шокирующую химическую реакцию. Магнетическая тяга была слишком сильной, чтобы оказаться односторонней. Молчание продолжалось и, похоже, даже сгущалось, и щеки Хестер стали пунцовыми. Разумеется, она ощущала то же самое, понял Алек.
