Она отводит от меня взгляд, отказываясь отвечать. Я не могу винить ее за нехватку смелости. Моя собственная мать хранила молчание о своем дьявольском покровителе всю мою жизнь. Но не Мэтью. Он рассказал мне – и дорого заплатил. Кажется, что стены зала вращаются вокруг меня, красочные костюмы всех ведьм превращаются в размытый калейдоскоп.
– Можно ли кого-нибудь спасти из Нижнего королевства? – тихо спрашиваю я.
Уинифред снова переводит взгляд на меня.
– Можно или нет, для тебя не имеет значения. Как только ты пройдешь Сдерживание, все это дело будет закрыто. Нижнее королевство должно существовать без нас.
Такой ответ меня нервирует. Я все еще не решила, стоит ли мне проходить церемонию. Я только что освоила новые элементы ремесла, и моя связь с ними недостаточно сильна, чтобы пережить влияние Уинифред. Я потеряю все, чему научил меня Мэтью. И судя по всему, его самого тоже потеряю. Но если Уинифред права, если это единственный способ удержать Короля от прихода к власти, если это убережет ковен от опасности, какой у меня выбор?
С другой стороны, как я могу доверять Уинифред?
Часы на стене бьют, точно колокол на могиле.
– Семь минут до захода солнца! – кричит Лори с другого конца комнаты, не отрывая взгляда от своих наручных часов.
За окнами зала огненно-красный лес сливается с золотым морем. С океана надвигаются темные тучи, угрожая заслонить закат. Холодный ветер взметает с земли пожухлые коричневые листья. Край солнца касается верхушек деревьев Ипсвичского леса. Всего в нескольких милях отсюда толпы юных любителей сладостей только что поужинали и готовы отправиться по кроватям. Но с таким же успехом эта детская невинность могла бы быть за сотню миль отсюда.
Настоящий глубокий страх начинает проникать в мою душу. Никакой ледяной хватки в груди или нервного трепета в животе. Этот страх более первобытен. Каждый орган в моем теле гудит от явственного ощущения надвигающейся гибели.
– Это сработает? – спрашиваю я Уинифред, и всякая обида покидает мой голос. – Смогут ли чары ковена удержать Его на расстоянии? Они все будут в безопасности?
– Атлантический ключ, возможно, уже не тот, что прежде, – с сожалением признает Уинифред. – Но по милости наших предков мы победим.
Я неуверенно смотрю на кучу вещей, которые отобрали мы с Уиллоу. Менее десятой части талисманов ковена обладают хоть какой-либо силой. Селеста берет несколько предметов, которые стоит сохранить, и помещает их в соляную пентаграмму, нарисованную на полу бального зала. Должно быть, она чувствует мой взгляд, потому что поднимает на меня глаза и кивает.
– Пора, – говорит Уинифред. – Собирайтесь! – кричит она толпе.
Все замолкают. Ковен кружит по бальному залу, костюмы всех присутствующих шуршат по мрамору. Примерно семьдесят ведьм берутся за руки. Мои сестры встают вместе. Уинифред выводит меня в центр круга.
– Сядь, – приказывает она.
Я повинуюсь, опускаясь на верхнюю точку пентаграммы.
– Спасибо вам всем, что собрались в канун Дня Всех Святых, – говорит Уинифред, медленно поворачиваясь, чтобы посмотреть на каждого члена ковена. – Мы были удивлены, узнав о неприятностях, в которые попали сестры Гудвин.
По толпе пробегает ропот, и я сдерживаюсь, чтобы не фыркнуть от ее вопиющей лжи.
– Но наш долг перед ними и друг перед другом – довести их до конца в целости и сохранности. – Она грациозно опускается на пол и оказывается прямо передо мной. – Сначала мы должны уничтожить источник этой смертельной путаницы.
Уинифред протягивает руки к Миранде.
Сестра смотрит на меня почти виновато, прежде чем сделать шаг вперед. Из-под своего плаща она достает том в кожаном переплете – гримуар нашей матери. Мои глаза расширяются. Должно быть, она воспользовалась общей суматохой и пробралась в мой коттедж. Миранда отводит взгляд, передавая том Уинифред.
– Пусть это будет напоминанием всем в Атлантическом ключе: не становитесь жадными, не желайте больше того, что у вас уже есть, не пускайте в свою жизнь яд недовольства, как это сделала Сибил Гудвин.
Уинифред держит книгу высоко, чтобы весь ковен мог ее увидеть. Мне хочется зарычать на нее за упоминание имени моей матери и за столь откровенное лицемерие. Ковен вокруг нас хихикает от удивления, возбуждения и замешательства. Никто из них не знает истинных масштабов этой истории.
Уинифред медленно опускает гримуар и кладет его на пол – в самый центр пентаграммы.
– Дай мне свою руку, – говорит она, протягивая одну из своих ладоней.
Я делаю, как она просит. Уинифред кладет другую руку на гримуар и начинает что-то лихорадочно шептать. Я наклоняюсь ближе и прислушиваюсь, уверенная, что остальные члены ковена ее не слышат.
– Геката Гудвин, силой своей я освобождаю тебя от этого зла. Я отменяю свое
Слова Уинифред быстры и полны энтузиазма. Она твердит эту мантру, повторяя ее снова и снова. Члены ковена подаются вперед, стараясь расслышать, о чем идет речь. Но она говорит тихо и твердо, пристально глядя на гримуар. Однако книга остается неизменной.
