Саммаэль полностью

Удавка ларингофона на шее. Тяжёлая блямба опознавательного маяка под плащом. Радиопередатчик. Буссоль. И не забыть всё это включить… когда всё начнётся.

Пронзительная чёрная синь высокого неба. Пронзительная резь под полуприкрытыми веками: чёрт, ультрафиолет! Нужны были защитные очки; но где ж теперь-то их взять! Теперь-то оно уже поздно…

— Скорей бы, — пробурчал Грэг.

— Сколько ребятам работы? — спросил его Саммаэль.

— Час. Как минимум час. Пока подойдут, пока спустятся в атмосферу, пока выберут место посадки и наладят трансляцию…

Час. А прошло только двадцать минут.

А Милена тогда сказала — «нет, я не могу порталом пройти в гауптвахту и вывести пленную из камеры». Потому что охраняли пленную два «чёрных ангела» в десантных костюмах, с питанием от термоядерного реактора; а Милена и близко к ним не могла подойти. «Так Миленка не любит компрессионные реакторы!», сообразил тогда Валь; а механик поддакнул, «да кто вообще эти компрессионники любит!». Так или иначе, но этот финт не проходил.

А Саммаэль сказал — «нет, я не могу брать десантников на ведение. И офицеров на башне — никак. Скафандры меня экранируют, шлем, наверное, с металлизацией. И стёкла наблюдательного поста». Опять эти «чёрные ангелы»; чортовы «чёрные ангелы», чтоб накрыться им волосатым местом, провалиться туда, откуда они взялись! Так что финт с эмпатией тоже не проходил.

«Тогда вспоминаем сестричек», сухо сказала Милена.

Да, тогда вспоминаем сестричек.

«Ани. Лари. И даже — в какой-то степени — Джуд».

«Потому что они бы — смогли. Смогли бы пойти в лобовую атаку. И взять гарнизон штурмом».

«А значит, и я смогу. Я всё-таки их ученик».

— Саммаэль, — Милена пошевелилась в песке. — Мы точно всё рассмотрели? Точно нет других вариантов?

— Разве что вывесить белый флаг, — колдун обернулся к ней. — И попросить по-хорошему выдать пленную.

— Не катит…

— Да. Не катит.

Милена. Ччёрт, ещё и Милена…

Саммаэль с большим удовольствием оставил бы её на Териоки, со всеми её болячками и со всеми её предчувствиями! Сидела б на базе, выздоравливала бы потихонечку, варила б свои эликсиры; била бы зайца в кустах да рыбу в ручье, да и утку Саммаэль в заводи видел… И сидела бы, между прочим, она на страховке: в готовности вытащить всех нас порталом, пусть даже и только людей, корабли-то бросить не в падло!

Потому что ну их нафиг, все её глюки! «Потом будет плохо, нам будет плохо»… А что «плохо», и как «плохо», — «не имеешь», мол, «права ты знать»… Ёб твою мать! Amanita muscaria. Видел её Саммаэль, видел, эту Аманиту Мускарию, мухомор, то есть, красный! Пару шляпок на лабораторном столе, и несколько ножек в мусорке! А с мухоморов с этих такие развесёлые глюки, что демону-полукровке хоть черти с рогами привидятся! И к бою Милену подпускать сегодня нельзя, она ведь демон, а не викинг-берсерк[97]…

Не получилось. Потому что Валь Вессон — лейтенант всё-таки старшо?й! В академиях обучался! — высказал одну очень дельную мысль.

Вот послушай, сказал Валь Вессон. Представь себе, что ты — капитан Задерищенко, командир этого ёбанного десантного эскадрона. И вот вспомни, капитан Задерищенко, вот какой у тебя приказ? Молодец, вспомнил. А какой у тебя приказ насчёт Особо Охраняемого Объекта?… А конкретно — на случай захвата Особо Охраняемого Объекта превосходящими силами противника?…

Вот именно, сказал Валь Вессон. В случае этого самого захвата приказ может быть только один. И очень простой: уничтожить всё нахуй. И в противном случае, в случае невыполнения этого приказа, из капитана Задерищенко — и изо всех уцелевших! — сделают макароны по-флотски. Что?! Да в прямом смысле! Расстрел! Потому что не принято в Арденнском военно-космическом отдавать Особо Охраняемые Объекты противнику, пусть даже и превосходящим силам! Так что…

Так что без Милены нам не обойтись. Потому что, блин, некому! Некому идти в штаб выкручивать руки капитану Задерищенко, и оттаскивать его от рубильника самоуничтожения! Потому что Саммаэль пляшет джигу с «чёрными ангелами», — а их тут, напомню, двадцать голов! — Мэллони подавляет зенитки, а Вессон и Александер… у Вессона и Александера будут совсем другие задачи.

Так что работаем без страховки. И Милена идёт в бой в первых рядах. Впрочем, в каких ещё «рядах» ей идти, «вторых рядов» здесь нет и не будет, ведь на всё дело у нас от силы двадцать-тридцать секунд…

Саммаэль не хотел даже думать, что может случится, если хоть один из группы не справится. Промахнётся. Что-нибудь не учтёт… не заметит.

Впрочем, всё равно нам всем умирать. Потому что — либо у нас получилось, либо умираем не только мы, но и все остальные. Во всех человечьих мирах. Просто остальные умирают чуть позже.

Колдун обернулся на шорох. Демонесса достала из-под плаща флакон всё того же тёмно-зелёного стекла, зубами скусила пробку, — и выпила в один глоток. Потом протянула такой же флакон Саммаэлю:

— На. Выпей.

— Что это?

— Чтоб быстрее соображал.