Мои брови сходятся вместе, пока я перевариваю ее слова. Внезапно картина начинает проясняться, и я прихожу к выводу, что причина, по которой она предположила, что я преследую ее, заключается в том, что за ней уже следит наглый тип позади меня. Опасаясь, что у Антонии неприятности, я наклоняюсь к ее уху, и как раз в тот момент, когда я собираюсь заверить ее, что ей не о чем беспокоиться, она утыкается носом в мою щеку.
— Мы с Марко как раз собирались зайти в дом, — продолжает она соблазнительно. — Проваливай, если, конечно, не хочешь посмотреть.
Не знаю, над кем она сейчас больше издевается своим заявлением: надо мной или парнем, которого явно пытается вывести из себя.
— Антониа, — рычу я.
Игнорируя, она берет меня за руку и тянет к входной двери. Я застываю на месте, и она бросает на меня свирепый взгляд.
— Что ты делаешь? — шипит девушка.
Если мы планируем притворяться, то сделаем это правильно. Я бы никогда не позволил какому-то парню так разговаривать с моей девушкой, и чертовски уверен, что не позволил бы ей утащить меня до того, как я нанесу удар.
— К черту его, ты поедешь со мной. Залезай на заднее сиденье байка, — приказывает придурок.
То немногое терпение, которое у меня осталось, иссякло. Вырывая свою руку из руки Антонии, я разворачиваюсь к нему лицом. Но не успеваю сделать и шага, потому что гребаный кулак мудака врезается мне в челюсть.
Да ладно!
Опять??
Из горла вылетает неразборчивый звук, и прежде, чем идиот успевает сделать еще один удар, я хватаю его за запястье и заламываю руку за спину, точно так же, как проделал ранее с Антонией.
— Ты хоть представляешь, кого ударил? Я…
Я резко замолкаю, когда Антониа наступает мне на ногу. Теряю контроль над животным передо мной и поворачиваюсь, чтобы свирепо взглянуть на девчонку, но она толкает меня локтем прямо в живот, выбивая весь дух. Моя фальшивая подружка и ее ревнивый «пёс» выбивают из меня все дерьмо. Вот что получаешь за то, что даешь клятву соблюдать закон и защищать граждан Нью-Йорка. Гребаная адская работенка.
— Черт возьми, Иисусе, — вою я.
Не пойму, что болит больше: лицо, ребра или гребаное эго. В голову закрадывается мысль, и, прижав руки к коленям, я задаюсь вопросом, а не дурят ли меня обе стороны.
Прежде чем я успеваю это выяснить, Антониа проходит мимо меня. Смотрю на нее и мне впервые удается разглядеть Хаунда, когда девушка его отталкивает. Она начинает что-то ему кричать, но я разбираю лишь каждое второе слово, когда смотрю на мужчину, который возвышается над ней на добрый фут или около того. Его размер — не единственная пугающая вещь, мудила с ног до головы покрыт чернилами, но именно кожаный жилет с нашивкой мотоклуба заставляют меня выпрямиться во весь рост.
Это печально известная эмблема «Восставших из Ада», и, помимо «Рыцарей сатаны», они являются самым известным мотоклубом вне закона по эту сторону Гудзона. Не давая себе шанса усомниться в своих действиях, я бросаюсь к ним двоим, стремясь оттащить Антонию от преступника, но останавливаюсь, когда он отрывает от нее взгляд и переводит его на меня.
Мы пялимся друг на друга, но тут Антониа разворачивается и направляется ко мне. Хаунд устремляет взор к заднице Антонии.
Это признак слабости, и думаю, он понимает это, потому что сжимает челюсти.
— Пойдем, — зовет Антониа, беря меня за руку. И все же я не двигаюсь с места.
Хаунд бросает на меня еще один взгляд и возвращается к своему мотоциклу. Наблюдаю, как парень перекидывает ногу через свой «Харлей» и поднимает подножку ботинком, не надев шлем. Байк оживает и в мгновение ока съезжает с обочины.
Как только он скрывается из виду, я поворачиваюсь и смотрю на Антонию.
— Прости меня, — извиняется она, ее взгляд блуждает по моему лицу. Съежившись, она поднимает руку, чтобы коснуться моей щеки. — Уже синяк появляется.
— Нахрен все, — шиплю я, хватая ее за запястье. — Что, черт возьми, это было? Откуда ты знаешь этого парня?
Антониа раздраженно выдыхает и пожимает плечами.
— Я знаю его очень давно, — отвечает она, склонив голову набок и скрестив руки на груди. — Я могу справиться с ним, если тебя это волнует.
Не знаю, какого черта меня волнует, но понимаю, что мне не нравится ее ответ.
— Он твой парень?
Девушка издает лающий смешок.
— Определенно нет, — отвечает она, все еще смеясь, затем разводит руки и лезет в карман за ключами. — Слушай, — продолжает она, направляясь к входной двери. — Хаунд думает, что у него есть какие-то права на меня, что он несет за меня ответственность. Чем скорее он решит, что я — не его проблема, тем скорее отступит.
Антониа произносит это так небрежно.
Будто совершенно нормально для такого мужика просто появиться и заявить о своих правах.
Антониа оглядывается на меня через плечо и замолкает. Наши взгляды встречаются, и она сглатывает, прежде чем продолжить:
— Спасибо, что побыл моим парнем на минутку. Мне действительно жаль, что Хаунд ударил тебя, о, и прости, что я пихнула тебя локтем в живот и наступила тебе на ногу.
