– Именно поэтому мы так осторожно подошли к задержанию. Непонятно было, вооружен ли Лайонс. Мы бы арестовали и Лефевра, но он исчез вместе с фургоном. Скоро мы его найдем.
Королева отметила, несомненно, кропотливую работу огромной команды. Ее чрезвычайно заинтересовало, что именно внимание к таким мелким деталям, как номера автомобилей сообщника (даже не главного подозреваемого), позволило совершить прорыв в деле. Детективные передачи, которые она смотрела по телевидению, обычно изображали внезапные блестящие озарения, но заметки, которые она читала в газетах, часто содержали описание невероятных объемов данных, терпеливо просеиваемых невоспетыми героями за своими столами. И все же, по ее мнению, “припарковались поблизости” и “ехали на запад” едва ли могли служить убедительными доказательствами вины.
– Мистер Лайонс в чем‐нибудь признался?
– Пока нет. Но его алиби тут же развалилось. Он сначала сказал, что весь день сидел дома со своей девушкой и их ребенком. Записи звонков подтверждали его версию, но, к несчастью для Лайонса, мать девушки выложила в соцсетях несколько видео, на которых она запечатлена с дочерью и маленькой внучкой в пабе в Ноттингеме. Родители и социальные сети: вот уж опасное сочетание. Я думаю, полное признание – только вопрос времени. Как я говорю, Лайонс явно хочет все рассказать, это прямо чувствуется. Знаете, мне даже жаль парня. Девушка, маленький ребенок…
– Вы списываете произошедшее на внезапный приступ ярости?
– Сомневаюсь, что он планировал навредить отцу, но что‐то щелкнуло, и он потерял контроль над собой. Легко сделать то, о чем потом пожалеешь, если у тебя нож за пазухой. Такое сплошь и рядом происходит.
– Ясно, – печально отозвалась она, хотя на самом деле ничего ей было не ясно.
– Наркотики, – заключил Блумфилд мрачно. – Лайонс переживал за мать, но, кажется, отрицает собственную зависимость. Почти наверняка он был под чем‐то в момент убийства. Я видел подобное не раз. Хотелось бы верить, что в тюрьме он получит необходимую помощь, но нет. Сокращение финансирования. Это все политика, мэм. Это на совести министра внутренних дел, не на моей. В общем, не буду больше вас задерживать.
После того как констебль ушел, королева задумалась о том, что такого видят изо дня в день полицейские, что им легко представить сына, расчленяющего отца, как, по мнению констебля, это сделал Джек Лайонс. Она не могла. Никак. Ей также было трудно радоваться тому, что убийцу арестовали. Образ молодой матери с ребенком не выходил из головы, особенно в это время года, когда вся страна празднует рождение младенца. Все, что она видела, – потраченная впустую жизнь и отсутствующий отец, радоваться тут было нечему.
Для миссис Мэддокс следующие несколько дней между Рождеством и Новым годом были напряженными: какие‐то гости уезжали навестить семью, новые прибывали на их место. Филип чувствовал себя все лучше. Он проводил время, закрывшись в своей библиотеке с управляющим, недавно нанятым бобовым счетоводом и Чарльзом: они обсуждали будущее поместья, которое вскоре должно было перейти под контроль Чарльза. Королева знала, что ее старший сын находит такие обязанности утомительными, зато его отец чувствовал себя как рыба в воде.
Рози осмотрела себя в зеркале маленькой гардеробной Генри Маршала-Уорда. Простое синее платье было куплено в элитном магазине “Форд” – ее сестра всегда закупалась там для особых случаев. Высокий ворот, скромный силуэт, юбка до икр. На ногах неброские балетки. Она скучала по своей обычной униформе: юбка-карандаш и каблуки. Однако у этого платья было преимущество – его можно было надеть очень быстро. В Сандрингеме пришлось овладеть искусством быстрых переодеваний.
– Как я выгляжу? – спросила она.
Генри, возившийся с пуговицами своей сексуальной парадной формы, оглядел ее с головы до пят.
– Как очень дорогая монашка.
Она вздохнула:
– Это хорошо или плохо?
