Не стал больше ничего говорить Семен. Это было не из-за денег. Христиан, конечно, выдал доверенность на имя Вольциньера Семена и условие поставил, что зять не изменит фамилию. Но Семену уже было глубоко плевать на эти деньги, однако старый негодяй обещал устроить несчастный случай с семьей Дерюгиных. И Семен терпел. Никак не мог он понять, зачем так нужна эта фамилия. А Христиану, честно говоря, и самому уже не нужна была фамилия, ему надоела мечта о родословной, все равно дальше внуков он не узнает, просто люди стали освобождаться от его власти, перестали бояться. А этого старый негодяй не любил. Он привык быть всемогущим.
Яша и Левочка расстались в выпускном классе. В тот год вновь ухудшилось здоровье Петра. Мужчина долго терпел, обратился поздно к врачам. У него признали лейкемию, последствие работы в Чернобыльской зоне. Дерюгины вернулись в А-ск, где был крупный онкологический диспансер. Но Петр понимал, что едет к родителям умирать. Его не стало через три месяца. Следом за ним неожиданно умерла решительная и добрая генеральша. Анюта осталась жить в доме свекра, уже старого человека, потерявшего сразу друг за другом двух близких людей - сына и жену. У старшего Якова остались только Анюта и Яша, которого все очень любили. Других детей у Анны и Петра не было. Яков с детства решил стать военным, как все мужчины в семье Дерюгиных. К радости деда, он поступил в военное училище.
Левочка окончил ветеринарную академию и уехал в деревню. Его позвали в Кочетовку, крупный поселок городского типа недалеко от А-ска, где была не только животноводческая ферма крупно-рогатого скота, но и большой свиноводческий комплекс. Фрида затосковала без сына. Муж говорил, успокаивая жену:
-- Но ведь когда-нибудь Левочка женится, все равно будет жить отдельно. Привыкай, мать, к этому.
-- Ну и что, - отвечала жена. - Когда он рядом, мне спокойнее. Пусть живет в другом доме, но я должна знать, что дойду до него пешком. А он в деревне, далеко от нас. Окрутит его там какая-нибудь прощелыга доярка.
-- Его окрутишь, - хмыкал отец, - он девчонок, как перчатки, каждый сезон в институте менял, а то и чаще. А если и окрутит, значит, примем в нашу семью невестку, будем ждать внуков.
Фрида упрямо опускала голову. Все равно хотелось быть поближе к сыну. Через полгода Семен сообщил ей, что ему предложили работу в одном из А-ских банков. Он тоже скучал без сына.
-- Едем, - решительно ответила Фрида. - Обязательно едем, Сема. А жить будем за городом, возле Левочки.
-- Едем, - согласился муж и засмеялся: - Я придумал про банк. Хотел тебя проверить. Поедем просто навестим сына.
-- Сема, а может, переберемся? - в надежде глянула жена на мужа. - Поинтересуйся А-кими банками.
-- Может, и переберемся, - ответил муж. - Там есть наши филиалы. А вот жить за городом, это неплохо.
Ему, в самом деле, хотелось тишины и покоя. Семен уставал от своей непростой работы. А там, где жил сын, были просто замечательные места, красивые, спокойные.
Фриде тоже понравилось в деревне, где теперь жил сын. Как когда-то полюбила деревню Золя, учила детишек, так Фриду очаровала неторопливая деревенская жизнь. Захотелось вдруг жить в своем доме, утром выйти во двор, пройтись по земле, развести цветы, вырастить свои овощи.
-- Знаешь, - предложила она мужу, когда они приехали навестить сына, - давай останемся здесь. Построим дом. Деньги у нас есть. И Левочка рядом. Женится вскоре. Что улыбаешься? Я буду нянчить внуков.
Она уже видела красивую скромную библиотекаршу Катю Чудикову. Фриде девушка пришлась по душе. Ну и подумаешь, что живет бедновато. Зато какая аккуратистка: в библиотеке все блестит, около старенького домишки, где живет девушка, не соринки, травка растет вдоль дорожки ровная, словно подстриженная, веселые неприхотливые ноготки кивают головками с клумбы под низкими старыми окошками, стекла просто сияют, склоняет свои тяжелые ветки старая ранетка с крупными плодами, такими сочными, они словно собрали в себе все солнце и теперь налились соком, даже семечки просвечивают. Левочка любит эту девушку. Вскоре и родители Левочки познакомились с ней. Катя понравилась и Фриде, и Семену. Через месяц Левочка и Катюша поженились. И сын торжественно объявил, что он теперь Чудиков. Семен хохотал от души и был доволен. Фрида слегка поморщилась, ей нравилось звучание своей фамилии, но, помня, какую травму нанес старый Христиан её сыну, промолчала. Только Левочку в деревне по привычке все равно звали Вольциньером. А вот с внуками у молодых была задержка. Два года невестка не беременела. Вся извелась, расстраивалась, все хотела своему Левочке подарить сына.
-- Катюш! Я дочку хочу, - отвечал Левочка. - Не переживай, родная моя, родишь когда-нибудь. А если не родишь, я все равно тебя никому не отдам. Ты моя и только моя.
