Девушка автоматически прикрыла за собой дверь, прижала к себе девочку, успокаивая её. Довольная старуха, не найдя беженки с дитем, ушла по своим делам. А молодая женщина сидела в чужой квартире и тихо плакала. Дочка хотела есть. Мать пыталась уложить спать её, но девочка вела её к газовой плите, твердя:
-- Ам-ам!
Слезы полились еще сильнее. Женщина пыталась найти еды в доме, ничего абсолютно не было. В этот момент и пришли Петр и Аркадий. Испуганная молодая женщина обняла дочку, прижала к себе, обе плакали.
-- Кто вы? - спросил Петр. - Как сюда попали?
Женщина не ответила.
-- Как зовут тебя? - спросил Аркадий.
-- Таня, - пролепетала женщина.
-- Чего у тебя дочка плачет?
Девочка вдруг перестала плакать, подошла ни слабых кривых ножках к Аркадию, у которого в руках был пакет, откуда выглядывал батон белого хлеба. Аркадий собирался сразу остаться в квартире, вот и купил ему Петр немного снеди. А теперь маленькая девочка увидела еду и потянулась к батону, вцепилась в него грязными слабыми ручками и сказала:
-- Дай. Маша ам-ам.
Удивленный Аркадий выпустил из рук пакет и с изумлением наблюдал, как девочка села на пол, схватила хлеб и жадно кусает прямо от батона, как опомнившаяся молодая мама пытается отобрать и вернуть Аркадию продукты, как взахлеб плачет маленькая девочка, прижимая батон и отталкивая руки матери.
-- Ты это, ты чего, - выдавил, наконец, из себя Аркадий, - Ты это чего, совсем того... с ума сошла...у ребенка ведь отбираешь... это самое, отдай девочке хлеб-то. Она, что, у тебя голодная?
-- Голодная, - отчаянно глянула на него синими глазами молодая женщина.
Петр присел, подхватил девочку на руки, пытался забрать хлеб.
-- Не надо, малышка, так много хлебушка кушать. Животик у тебя заболит. Аркашка, что стоишь? У нас молоко было, достань из пакета-то молоко.
Аркадий всплеснул по-женски руками:
-- Конечно, конечно, - он достал пакет с молоком, протянул девочке. - Вот, ешь. С молоком вкуснее.
И глядя на малышку, что пила с жадностью подогретое наскоро молоко, откусывая хлеб, (хорошо, что не все кастрюли унесли цыгане), мужчина почему-то вспомнил в этот момент, как пили его мать и отец. И подросшая Анька вместо матери убирала квартиру у богатых Ковалевых. Семкина мать платила деньги Анютке, обязательно заставляла её поесть и взять еды домой.
-- Анют, ведь испортится, - говорила она. - Все равно выброшу. Мои мужики не любят разогретого. Им свежее подавай. Забери, пожалуйста, котлеты.
И счастливая Анька тащила котлеты голодному Аркашке, не замечая грустной улыбки женщины, которая для чего-то приготовила больше, чем нужно было её семье. И Аркашка ел и не думал. Вкусно было, хоть и холодные были котлеты, не успевали их подогреть, так уходили. Или мать Семена, вернувшаяся из-за границы, подавала пакет с одеждой. Для Аньки там мало, у Ковалевых сын, дочери не было, но все равно, несколько красивых шмоток лежит и для девочки, ровно столько, чтобы хватило ей до следующей их поездки. А Аркашке доставалось больше: и обновки, и то, что не хочет больше носить Семен. А Семка почему-то всегда не хотел носить то, что нравилось его другу. Так и выросли они с Анькой возле Ковалевых. Если бы не родители Семки и сам Семка, тоже бы наголодались в детстве. Хорошие были люди, родители его друга. Если бы не погибли, все сложилось бы по-другому. Они знали старого Христиана и не приветствовали, чтобы их сын дружил с Фридой. Может, поэтому и погибли. Христиан вполне мог подобное устроить. Но этого своего предположения Аркадий никогда не выскажет другу. Хватит. Он уже знает власть старого Вольциньера. Лучше меньше знать и жить спокойно. К такому выводу пришел Аркадий.
И сейчас Аркадий, сам не зная почему, глядя на молоденькую маму и малышку девочку, произнес:
-- У вас дом-то есть?
-- Нет. Мы беженцы, - опустила голову молодая мама.
-- А где отец девочки-то?
-- Погиб, - женщина отвернулась.
-- Вы это... не плачьте, оставайтесь пока здесь. Куда вам идти? Там похолодало, дождь все сильнее льет. Поживите здесь... Там в подвале есть картошка, огурцы... Ты сама-то, Татьян, покушай. Налей себе молочка. А вот и колбаска есть. Петька, это самое, дай мне взаймы немного, на молоко девочке. Я отработаю, я не пил последнее время. Знал, что Аньке с ребенком сидеть, а мне их поднимать. Я опять пойду на работу. Грузчиком. Меня возьмут. Я здоровый. Я и за Аньку с себя ответственности не снимаю. Вот встану на ноги, заберу их.
-- Ну, насчет Анюту, ты бабушку спроси, - усмехнулся Петр.
-- Да, генеральша - это сила, - мечтательно улыбнулся Аркадий. - а деньги?
-- Дам, куда же деваться, обязательно дам, - протянул Петр деньги и подумал: - Будем все равно родственниками. Хорошая девушка Анюта... И сынок уже есть. Вырастет наш Яшка в настоящей семье. Но не буду пока спешить. Время покажет, да и проблемы у меня со здоровьем большие...
Так Татьяна с дочерью осталась в доме Аркадия.
